— Женщины в Белом городе увлекаются искусством и наукой не меньше, чем мужчины, — с гордостью произнесла Эвлалия, подул ветерок, развевая пышный хвост её рыжих волос.
— Не могу, к сожалению, сказать этого о нашем ордене, до сих пор. Тем не менее, мы движемся к этому.
— Я приду куда угодно, где ты возьмешь меня под крыло. Белый город давно уже не прельщает меня, — в её голос примешались нотки раздражения, — Мне ненавистны его стены, мне противно дышать его воздухом, полным приторности жизни высоких домов… мы заперлись там, в полупустых дворцах, где даже не все квартиры заселены белыми магами или их прислугой.
— Ну, мы не можем, скажем, ругать белых магов за их творение, сегодня это лучшее, что есть во всем континенте.
— Ты так говоришь, словно в тебе ещё есть симпатия к этому городу.
— Я всегда восхищался им. Не хочешь вина?
— Мёд.
Альтиген хлопнул в ладоши.
Сидевшие на булыжниках неподалёку слуги тут же встрепенулись и кинулись исполнять просьбу. Они налили в серебряный кубок мёд и подали Эвлалии, Альтиген же пил вино, привезённой из южных убежищ.
— Мне нужно, чтобы… — начал Альтиген, немного устало, — чтобы Белый город дал мне спокойно вести мои дела.
— Ты владеешь половиной мира.
— Отнюдь… — улыбнулся Альтиген.
— Не важно, ведь… рано или поздно ты захочешь завладеть оставшейся, я права?
— Нет, Эвлалия, к счастью, ты не права, — и он тихо посмеялся.
— Почему?
— А для чего мне это?
— Ты уже почти захватил всё, почему бы не попытаться завершить начатое?
— Очень сложно завладеть всем. Даже если я захвачу весь континент, то это будет лишь половина мира. Оставшейся будет Белый город. Не каждый правитель удержит то, что я уже имею в своих руках, а это ещё даже не та территория, которую занимала область Башни на пике могущества. Конечно, крах той области был большой потерей… сейчас моя голова раскалывается при мысли о том, как подлинно сковать воедино те народы, что проживают во всех этих убежищах. Стоит ордену потерпеть одно крупное поражение, как всё это начнет разваливаться.
— Неужели твоё новое государство такое хрупкое?
— Я заговорился, странно, что тебе интересно всё это.
— Мы общаемся, давно нужно было понять, что я не обычная девушка, даже для магического сословия.
— Это не сословие.
— Привычка уже так это называть. Но магия интересует меня больше всего.
— И ты получишь её. Стоит лишь обождать какое-то время…
— Ты уже так долго говоришь об этом…
— Скоро, — твердо сказал Альтиген, и потом продолжил более деловито, — ты говорила о Зеланде?
— Да. У нас было собор.
— Собор?
— Собрание всех представителей местных серых кружков. Их очень много, братья живут в разных крепостях. И мы собрались все вместе. И… там. В Змеиной норе, Зеланд вынес на соборе предложение, которое все поддержали. О восстании.
— Восстание… — задумчиво произнес Альтиген.
— Да. Зеланд хочет учинить бунт в столице.
— Как? — усмехнулся Альтиген.
— У него есть силы.
— Где же?
— Он готовит армию. Серые братья уходят в горы и не возвращаются. Мне больше не хочется участвовать в этом. Я уже давно не общалась с другими членами коллегии, я не отвечаю на их письма. Скоро братья придут за мной и мне придется выбрать сторону, Альтиген, это серьёзно.
— Кого ты поддерживаешь?
— Я поддержала Зеланда.
— Прими его сторону.
— Это важно для тебя?
— Да, Эвлалия, это очень важно. Это поможет мне в моих целях. А когда я достигну их, ты уедешь на север.
— Понятно, — с грустью сказал Эвлалия и посмотрела в кубок.
— Тебе что-то не нравится? — участливо спросил Альтиген.
Слуга подбежал и подлил в кубок ещё мёда.
— Нет. Меня все устраивает. Но я не маг и не рыцарь. Я просто девушка, вхожая в высшее общество. Да, я устраиваю собрания и мне знакома эта философия. Странно, что я добилась в ней таких успехов. Теперь, когда все это так быстро обрело такую серьёзность, мне это не нравится. Мне страшно, Альтиген.
— Ты можешь уйти прямо сейчас.
— Нет, я сделаю то, что нужно для тебя и для нас обоих.
— Для нас?
— Если я уйду в орден, то… твои интересы будут моими интересами.
— Как мужественно с твоей стороны.
— Девушки не лишены мужественности, когда это необходимо, — произнесла Эвлалия с ощущением понимания.
_____
…белые маги назовут позже все это проявлением безудержной жестокости черного рыцарства.
Весёлым утром тридцать восьмого дня этой затянувшейся осады знаменосец все же принял решение произвести атаку своими силами, не дожидаясь тысячного войска, идущего к нему из-под Священного копья, и которое уже должно было вскоре прибыть.
Сделал ли он это из жажды славы? Сделал ли он это, чтобы выслужиться перед начальством?
Люди будут говорить разное. А те, кто уже не очень-то и люди, поймут иное, сделают выводы для себя и скажут в узком кругу несколько довольно мудрых слов.
