Казначейство пыталось изменить процентную ставку по кредитам для финансового рынка, полагаясь на его динамичное состояние, а правительство наивно полагало, что у него есть право в одностороннем порядке определять размер процентной ставки для банков. Вот почему Казначейство и правильство настойчиво насаждали новые правила, касающиеся процентных ставок, но в результате это привело к тому, что у них исчезла любая возможность осуществить новый заем. Экономика Турции и так уже балансировала на лезвии ножа, и ее так отчаянно трясло, что сначала в стране разразился серьезный финансовый кризис, а вслед за ним грянул широкомасштабный экономический. И это при том, что впервые в истории наш премьер-министр Тансу Чиллер была профессором и доктором экономических наук!
В 1994 г. с рынка стремительно исчезла ликвидность. Межбанковские процентные ставки превысили 1000 % и даже в какой-то момент взлетели до 1700 %. Курс иностранной валюты прыгнул, и за короткое время турецкая лира девальвировала на 100 %. Курс доллара США по состоянию на январь в Центробанке составлял 17 200 турецких лир, а уже к декабрю дошел до отметки в 38 400 TL, хотя за этот период, бывало, достигал и цифры 45 000 TL. На свободном неофициальном валютном рынке в стамбульском районе Тахтакале курсы валют были еще выше. Покупательная способность турецкой лиры за 11 месяцев, т. е. с января по декабрь, упала на 50 %. Резко возросла инфляция, и если индекс оптовых цен держался в январе на отметке 61,9 %, то в декабре он составлял уже 134 %. В конце прошлого года индекс оптовых цен составлял 58 %, а к самому концу 1994 г. мы имели 149 %. Растущая инфляция привела к тому, что показатели состояния экономики страны уменьшились на 6,1 %.
Уже в феврале стало ясно, что кризиса не миновать. Выяснилось, что по результатам оценки потенциального состояния Garanti на период кризиса нам грозят убытки на сотни миллионов долларов. На самом деле мы не понесли таких колоссальных потерь, но пересчет стоимости всего нашего имущества по новым рыночным ценам принес нам много огорчений и тяжелых минут. Дошло до того, что на одном из собраний высшего руководства вице-президенты, каждый из которых был уникальным профессионалом в своем деле, начали на повышенных тонах обвинять друг друга. Мне пришлось взять ситуацию под свой контроль и приказать всем замолчать и успокоиться. Чтобы такого больше не повторилось, я запретил вице-президентам разговаривать друг с другом на собраниях, у них было право общаться только со мной. Так я в корне прекратил развитие такой негативной практики.
Следовало всех успокоить, и мы попытались перечислить самые сильные стороны Garanti на этот период. Мы хотели отыскать те действенные меры, которые с учетом грозящих нам убытков были бы в состоянии привести банк к прибыли в конце года, и все вместе решали, что нам следовало предпринять в первую очередь. Очень важно, что нам удалось преодолеть то состояние напряжения, которое возникло среди высшего руководства. Хотя мы и не могли знать, в какой именно момент разразится финансовый и экономический кризис, самым большим преимуществом банка стало поддержание показателей ликвидности на должном уровне. В эти трудные времена именно она помогла бы нам получить прибыль.
Мы приняли решение о том, что следует немного ограничить активность банка по коротким позициям, поэтому некоторая их часть была существенно ограничена, а оставшимися следовало управлять выдержанно, не паникуя и выжидая подходящий момент. Нам удалось не растратить прибыль, заработанную в прошлом, мы обеспечили еще более эффективное управление кредитами, уделяя большое внимание собственным средствам банка и поддерживая на высоком уровне достаточность капитала. По сравнению с конкурентами Garanti сделал очень правильные и важные шаги, направленные на повышение эффективности работы всего банка. В период кризиса мы приобрели Bank Ekspres, который попал в беду, и не разочаровали владельцев депозитных вкладов, что позитивно сказалось на нашей репутации. Все это сыграло свою роль в привлечении в банк дополнительных и свежих источников.
