Когда перешли к обсуждению вопросов, я взял слово и сказал: «В связи с тем, что в нашей стране уже много лет держится высокий уровень инфляции, мы должны в соответствии с международным законодательством учитывать ее воздействие в бухгалтерской отчетности. Считаю, что и Министерству финансов следует перестроить свою работу, чтобы соответствовать этим правилам». Премьер-министр дал ответное слово министру финансов. Как мне показалось, в голосе Зекерии-бея слышался сарказм. Он сказал, что на сегодняшний день Министерство финансов не может следовать таким требованиям, но вот когда инфляция упадет, то тогда, скорее всего, и появится возможность для применения инфляционной бухгалтерии. Это было непостижимо! Услышанное привело нас в изумление, ведь если инфляция упадет, то и не будет и нужды применять инфляционную бухгалтерию! Подобный ответ явственно демонстрировал качество правления Анкары того времени.
В период правления Тансу Чиллер однажды меня вызвал к себе ее главный советник и вместе с этим посол Волкан Вурал, который был моим другом со времен учебы в колледже. В самом начале нашего разговора он сказал, что позвонил мне по требованию премьер-министра, после чего добавил, что мне делают предложение возглавить Центробанк Турецкой Республики. Я ответил ему, что для меня очень большая честь получить такое предложение, но я не планирую покидать свой пост в Garanti, потому что меня абсолютно все устраивает. Именно такими словами мне удалось отклонить предложение Анкары занять государственную должность. Волкан был очень опытным дипломатом и чиновником, он правильно истолковал сказанное мною. Когда я рассказал Айхан-бею об этом предложении и о моем ответе, он остался чрезвычайно доволен: «Нам с тобой предстоит еще много лет работать вместе, ты принял правильное решение, что не стал уходить из банка».
Во время серьезного финансового кризиса 1994–1995 гг. меня часто вызывали на различные встречи с премьер-министром, где я докладывал о положении в частном секторе и на рынке в целом. Очень часто на собраниях присутствовал Унал Корукчу, который в то время был председателем совета директоров Ассоциации банков Турции. Генеральные директора других банков никогда не приглашались на подобные встречи, исключение составлял лишь я. Много раз мне приходилось летать в Анкару, чтобы принять участие в важных переговорах, которые проводились в летней резиденции премьер-министра в стамбульском районе Еникёй. Это были очень трудные времена. Мои взгляды часто отличались от убеждений главы Центробанка и одновременно одного из профессоров школы бизнеса Уортона Бюлента Гюльтекина. Я стал свидетелем того, как он оценивал состояние финансовых рынков и реагировал на ту или иную ситуацию. Гюльтекин легко впадал в паническое состояние, демонстрируя совершенно неэффективный стиль антикризисного управления. Когда кризис отступил, в результате некоторых политических событий в Турции к власти пришло новое правительство.
В последующие годы во взаимоотношениях с премьер-министрами тоже произошло много любопытных ситуаций. В 2000 г., во время очередного кризиса, министр экономики Турции Кемаль Дервиш предложил очень важную экономическую программу, а правительство Бюлента Эджевита приняло решение о ее внедрении. Я только-только оставил свой пост президента, но оставался одним из членов совета директоров Garanti. Однажды мне позвонил сам Кемаль Дервиш и предложил должность председателя объединенного совета директоров государственных банков Ziraat Bankası, Emlak Bankası и Halk Bankası. В них следовало провести ряд преобразований. Я ответил министру, что мне надо обдумать это предложение и через несколько дней буду готов дать окончательный ответ. А еще уточнил, известно ли о таком предложении лично премьер-министру? Ведь факт осуществления каких-либо изменений в государственных банках непременно должен быть обеспечен поддержкой политических сил. Оказалось, что премьер-министр в курсе происходящего.
Через некоторое время зазвонил мой мобильный телефон. Незнакомая женщина, даже не представившись и не объяснив причину звонка, спросила: «Это Акин Гюнгёр?» Я ответил: «Нет, ханым-эфенди, а с кем я говорю?», но на том конце провода уже были слышны гудки отбоя. Через несколько минут опять раздался звонок, и тот же женский голос спросил: «Акин Гюнгёр?» Я не выдержал и с нескрываемым раздражением ответил: «Нет, ханым-эфенди, меня зовут Акин Онгор!», и на этот раз меня мгновенно с кем-то соединили.
