Что касается слияния банков, то я уже не помню всех деталей – то ли Айхан Шахенк нас уговорил, то ли мы уговорили Ферит-бея или наоборот, но в конце концов решение о присоединении Körfezbank и Ottoman Bank к Garanti было принято и с блеском осуществлено. На мой взгляд, оно было выстраданным, но принятым в нужном месте и в нужное время. Нам удалось не только объединить все проблемные зоны, но и обеспечить единые подходы в руководстве. Если и существовали какие-то сложности с кредитами, то они были во всех трех банках… Когда растет капитал, его надо объединять в одном месте, так что решение о слиянии оказалось очень мудрым. Что же касается операционного руководства всем этим процессом, то и тут очень велика роль Акин-бея.
Развитие Garanti Bank отмечалось различными международными наградами, а со временем о банке стали рассказывать в курсе лекций по методу конкретных ситуаций (case study) в Гарварде. Конечно, Акин Онгор до сих пор считается прекрасным руководителем, но со временем, когда о нем подзабыли и дела в Турции ухудшились, некоторые могут подумать, что ничего особенного в банке и не происходило, и тем самым занизить роль Акин-бея. Мне кажется, это большая несправедливость, но, к сожалению, тоже одна из турецких особенностей.
Однажды Акин-бей, который тогда был только членом совета директоров Garanti, пришел ко мне очень возбужденный. Он сказал: «Мне звонили из Анкары. Там создается еще один руководящий орган, который будет управлять государственными банками, и мне предложили стать председателем его совета директоров». После этого ему звонили еще несколько видных мужей Турции, в том числе и лично премьер-министр того времени Бюлент Эджевит, который сказал Акин-бею: «Мы хотим видеть вас в этой должности, у вас огромный опыт, берите бразды правления в свои руки». Акин-бей был очень взволнован, но, хвала Всевышнему, не дал своего поспешного ответа, а лишь проговорил: «Поскольку мы живем в Стамбуле, мне надо посоветоваться с женой. В самое ближайшее время я сообщу о своем решении».
Об этом он мне и рассказал, после чего обратился ко мне: «Вы ведь долго работали в Анкаре, что скажете?» Я рассмеялся, но сейчас уже не помню, промелькнула эта мысль у меня в голове или я все-таки ее озвучил. Я подумал: «В Стамбуле те, кто занимает аналогичный пост, действительно ценят возможность работать в Анкаре. Зарплаты там не очень высокие, но с моральной точки зрения такая должность считается очень престижной. Профессионалы это хорошо понимают». Мне показалось, что, если Эджевит прямо спросит: «Принимаете ли вы это предложение?», Акин-бей тут же ответит «Да». Но Эджевит был мягким человеком и задал свой вопрос в более деликатной форме: «Думаете ли вы принять такое предложение, устраивают ли вас условия?» Поразмыслив обо всем этом, я сказал Акин-бею следующее: «Вам не стоит соглашаться. Анкара вас утомит и расстроит. Находясь сейчас здесь, вы не имеете понятия, что будет дальше. Политики не оставят вас в покое. Там надо многих повыгонять с насиженных мест, идет круговая порука. А если вы посмеете это сделать, то они отправятся в Государственный совет и потребуют, чтобы вас отозвали. Вы не привыкли к такому обхождению, вам там будет плохо. Анкара – очень странное место».
Уж не знаю, насколько повлияли на него мои слова, но думаю, что он к ним прислушался. Если я не ошибаюсь, Акин-бей до сих пор очень доволен, что не уехал тогда в Анкару. Вместо него туда отправился другой мой хороший приятель и прекрасный профессионал Вурал Акышык, но не смог там долго продержаться и вернулся обратно.
Поскольку Акин-бей вырос в Анкаре, его время от времени мучила ностальгия по этому городу, и в душе он мечтал туда вернуться. Акин-бей учился в Ближневосточном техническом университете, там остались друзья его детства, старший брат… Но проблема заключалась в другом: жить в Анкаре очень сложно! Поскольку я преимущественно работал в государственных структурах, мне это было хорошо известно. Анкару можно сравнить с помещением для курения. Раз зашел туда, то лучше уже не выходить; а если выйдешь и через некоторое время вернешься, то смотри, как бы не задохнуться от дыма. Анкара – очень своеобразное место, и привыкать к ней заново очень сложно. Об этом я и сказал Акин-бею. Не знаю, насколько я был убедительным, но в конце концов он никуда не уехал.
Я никогда не видел, чтобы Акин-бей давал волю своим эмоциям. Он был человеком, который постоянно себя контролировал. Мне в жизни приходилось видеть множество людей, которые при определенных обстоятельствах теряли контроль над собой, но в какой-то момент внезапно приходили в себя. Но Акин-бей ничего подобного себе не позволял. Бывало, что я присоединялся к директорским собраниям Garanti Bank, которые преимущественно проводились в Анталии. Мне довелось увидеть, каким сдержанным был Акин-бей и после окончания официальной части, во время всевозможных развлекательных мероприятий.
