ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ
Он не делал этого. Впрочем, мне нет необходимости тебе это сообщать, потому что ты и сама это знаешь. Услышать это нужно совсем другим людям. Тем, кто слушает ложь и верит ей целиком и полностью. В нашей стране человек считается невиновным, пока не будет доказано, что он виновен. По крайней мере, так должно быть. Но люди уже разносят слухи. Показывают пальцем и перешептываются. Разводят очень много дурацкой суеты из ничего.
В этом, конечно же, виноваты они – Эмма и та твоя глупая подружка. Придумывают вдвоем всякие враки, как парочка современных ведьмочек. Я не могу понять, почему в полиции восприняли их заявления всерьез. Их, конечно, выведут на чистую воду, когда начнется разбирательство в суде. Когда будет доказано, что все эти заявления – всего лишь ложь.
А ты, Джесс, точно знаешь, что произошло. Потому что, в отличие от них, ты была там.
Увидев, что Ли возвращается из ванной, примыкающей к спальне, я быстренько убираю свой телефон, надеясь при этом, что он не заметит в моих глазах смущение.
– Послушай, я же сказал тебе, что во время медового месяца – никаких телефонов.
Меня ошеломляет, каким резким голосом он это говорит.
– Я не знала, что медовый месяц уже начался.
– Он начался в тот момент, когда я надел кольцо на твой палец. Дай мне, пожалуйста, свой телефон.
Я не могу понять, шутит он или говорит серьезно. Тем не менее я протягиваю ему телефон. Он выключает его и кладет в один из чемоданов – в тот, который мы с собой не возьмем.
– Это вообще-то уже слишком, – говорю я.
В выражении его глаз чувствуется твердость, которая слегка смягчается, когда он видит, что я смотрю на него из-под нахмуренных бровей. Он подходит и садится на кровать.
– Я не хочу, чтобы что-либо мешало мне проводить время с тобой, – только и всего.
– Когда ты собираешься сказать мне, куда мы едем?
– Когда мы будем проходить регистрацию в аэропорту. Но куда бы мы ни поехали, твой телефон тебе там не понадобится.
– Твоя мама уже разместила в «Фейсбуке» наши свадебные фотографии.
– Это меня не удивляет. Ей же нужно чем-то заниматься в своей жизни.
– Твой папа не узнает об этом? Я имею в виду, через кого-нибудь еще.
– Нет, не узнает. А если и узнает, то это не имеет значения. Сейчас уже слишком поздно.
– Вы с ним вообще не контачите?
Ли отрицательно качает головой:
– Он портит все, к чему прикасается. У нас нет ничего общего. Вообще ничего.
Он приближается ко мне и целует меня в губы:
– Кстати, миссис Гриффитс, вам сейчас лучше поторопиться. Нам нужно слопать обильный завтрак на первом этаже и успеть сесть на самолет.
Это как-то странно – пойти в ресторан отеля и снова увидеть всех там. Мои бабушка и дедушка, тетушки и двоюродные братья и сестры из Италии все еще находятся в этом отеле. Я чувствую себя неловко, потому что у меня вчера вечером почти не было возможности с ними пообщаться. Ли только и делал, что таскал меня танцевать и знакомил со своими родственниками и друзьями. Они все, впрочем, пробудут здесь еще несколько дней, поэтому, по крайней мере, папа пообщается со своими итальянскими родственниками после моего отъезда. Ему от этого, думаю, станет легче. Да и мамина сестра Сара все еще здесь. Она очень надеялась привезти сюда бабушку Мэри из дома престарелых в Девоне, но та себя плохо чувствовала и не поехала.
Тетушка Сара подходит ко мне и берет меня за руки.
– Какой вчера был удивительный день! Я сделала много фотографий и покажу их твоей бабушке.
– Спасибо, – говорю я, обнимая ее.
Я поворачиваюсь, чтобы познакомить ее с Ли, но он уже отошел в сторону, чтобы поговорить с Анджелой.
– Ты, похоже, нашла себе завидного жениха, – говорит тетушка Сара. – И он явно влюблен в тебя по уши.
