— Скоро хлеб станет еще более дешевым, — сказал Гамаюн, по словам которого тракторы «Беларусь» не единственное, что сегодня получили багланские кооператоры. По его данным, министерство передало в провинцию одновременно с тракторами 15 бортовых зерновозов грузоподъемностью по пять тонн каждый, 15 сеялок, 15 ковшовых тракторов, большое количество культиваторов и другой сельхозтехники. Многое из перечисленного было также белорусского производства.
Обратный путь в Кабул был сродни кошмарам из фильмов ужасов. Один из джипов закружило на дороге, и он чуть не улетел в пропасть, мы его оттаскивали от обрыва тросом. Я попросил у Ходайдада, который посадил меня в свою машину, разрешения открыть левую боковую дверь, чтобы я мог смотреть на край дороги, до которой оставалось саниметров 50, не более. Дальше была пропасть. Весь путь к вершине перевала был буквально «усеян» полуперевернутыми грузовиками и бензовозами. Генерал, закутавшись в шерстяной плед, рассказывал о том, где в 80-х годах стояли заставы его дивизии, а где советские, вспоминал прошлое, делился планами на будущее. Достойный сын своего народа, он твердо верил в то, что афганцы сумеют все-таки выбраться из 30-летнего непрекращающегося военного конфликта с минимальными потерями. Он привык командовать военными частями, а потому работал в министерстве по борьбе с наркотиками по-военному — от зари и до зари. И что самое главное — положительные результаты были налицо.
Умаявшись от езды по горному перевалу и пережитых впечатлений, я уснул под монотонные рассказы моего друга-генерала и очнулся уже, когда стемнело, в горном ресторане в Джабаль ус-Сирадже. Ходайдад лично проверил, чтобы все были вкусно и сытно накормлены, чтобы перед каждым участником путешествия стоял чайник с ароматным зеленым чаем. Войдя в комнату, где перекусывали журналисты, он обратился к ним с ироничной тирадой: «Смотрите, не дай Аллах, если кто-нибудь напишет, что товарищ Андрей ехал в моем автомобиле. Знаю я вас, гомосеков, вам бы только всякую х…ню писать!»
Возвращались мы в Кабул уже глубокой ночью, я пересел в машину к Гамаюну, так как генеральский джип повез министра сразу домой, оторвавшись от колонны намного вперед. А мы вновь участвовали в дорожных ралли, дружно окрестив манеру езды нашего бравого водителя «охотой на грузовики и местных жителей». Кончился дорожный слалом тем, что уже на подъездах к Кабулу в нас влетел еще один лихач, помявший корму нашей «Тойоты». Но все обошлось без серьезных потерь, мы доехали до министерства, где я пересел в свой джип, на котором и отправился в посольство.
По дороге домой думалось о том, что все в нашем мире взаимосвязано, что боевые друзья не теряют друг друга даже по прошествии почти 30 лет, что есть время разбрасывать камни и что есть время их собирать. Что, возможно, когда-нибудь придет время и афганские люди заживут на своей земле спокойно и счастливо, без всяких «коммунизмов» и «западных демократий», что у них будут рождаться нормальные дети, не боящиеся взрывов снарядов и свиста пуль. Все это непременно должно было сбыться.
Афганистан продолжали сотрясать теракты, население крупных и небольших городов жило в постоянном страхе угодить под «раздачу», а в сельской местности автомобили, тракторы, пассажирские автобусы и минивэны с людьми часто взрывались на фугасах, заложенных в дорожное полотно талибами, караулившими там военные колонны. Контингент ISAF нес большие потери. Стараясь перетянуть на свою сторону мирное население, которое в некоторых районах, особенно там, где производились бомбардировки с воздуха, открыто симпатизировало движению «Талибан», военные проводили многочисленные гуманитарные акции, раздавая голодным продовольствие и одежду. Однако всю работу иностранных военнослужащих порой сводили на нет «демократические ценности» государств Западной Европы и США, не приживавшиеся в глубоко религиозном Афганистане.
В марте в Интернете был размещен снятый голландским политиком Геертом Вилдерсом 15-минутный антиисламский фильм «Фатна», вызвавший в афганском обществе шок. И хотя большинство жителей Исламской Республики доступа к Интернету не имело, об этом фильме людям в красках рассказывали муллы, расплодившиеся в Афганистане как грибы после дождя, а также проповедники от талибов. Те, кто не общался с муллами и талибами, узнали о фильме из многочисленных передач афганского телевидения. Дров в костер подбросило и само афганское правительство, которое выразило «гнев и возмущение» в связи с показом фильма, «порочащего Коран». В заявление МИД ИРА, в частности, было заявлено, что правительство Афганистана уверено, что атака на духовные ценности и исламскую веру миллионов мусульман всего мира не имеет ничего общего со свободой слова. Показ этого фильма наносит оскорбление и удар по культурным ценностям современности, а также вводит в заблуждение человечество, отмечалось в заявлении правительства, которое посчитало показ этого фильма попранием всех общепризнанных норм международного права.
