Гарри Фремонт не спал уже несколько дней. Он заболел страшным гриппом: насморк, температура, боль в горле, озноб и, что хуже всего, ужасный кашель, который не дает ему спать всю ночь. Его жена Келли уехала в командировку, а их сын Гаррет учится в колледже, и Гарри остался в доме один. Несмотря на усталость, Гарри не может уснуть... и все начинает меняться. Он видит необычные вещи снаружи, за окнами и стенами своего дома... слышит... испытывает тревогу, которая не имеет смысла. И они становятся все хуже. Что это - просто плод измученного и истощенного разума или подсказки к сложной тайне, окутанной злом и обманом, которую Гарри пока не в силах постичь? Преследуемый остатками прежних кошмаров, тревожными вопросами о его жизни и браке, странными теневыми фигурами, странными звуками, загадочными надписями на дверях и видениями ужасно изуродованного существа, завернутого в окровавленные бинты, Гарри погружается в ужасающий мир паранойи, агонии и ужаса, где ничто не является тем, чем кажется. Прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто прегрешает против нас... долгое время после наступления темноты. Спите, пока есть возможность...
Дождь начался вскоре после трех часов ночи. Подгоняемый сильным ветром, он лил с темного неба, хлестал по дому и заливал окрестности с такой силой, что один только шум разбудил бы Гарри Фремонта, если бы он спал.
Но Гарри не спал. Он бодрствовал.
На самом деле, он не спал с прошлой ночи. С тех пор грипп не давал ему спать, он кашлял, сморкался, боролся с температурой и терпел приступы головной и телесной боли, которые никак не проходили. К сожалению, последний сон тоже не был особенно спокойным: его мучили тревожные сны и бессмысленные мысли, которые постоянно повторялись и отдавались в голове. Он не помнил деталей, но кошмары и мысли были связаны между собой, и он был уверен, что все они как-то связаны с тем, что за ним гнались, потом гнался кто-то другой, и, наконец, его заточили в темноте. Несмотря на ужас, он не мог вспомнить ничего конкретного, только неуловимые воспоминания о том, как он заблудился в лабиринте темных коридоров и как его пронзила боль, когда перед глазами промелькнула безжизненная лунная поверхность. Мышцы все еще пульсировали, но он не был уверен, что это остатки кошмаров или просто симптом вируса, бушующего в его организме.
Сидя в темноте в кресле в своём кабинете, Гарри осторожно попытался сделать глубокий вдох, услышал хрип в груди, а затем почувствовал знакомый зуд в задней стенке горла. Наступила очередная волна кашля. Гарри закрыл глаза, сосредоточился и сидел совершенно неподвижно, надеясь, что это его остановит, но внезапный холодок пробежал по центру спины и проник в шею. Он вздрогнул, и от этого движения у него начался сильнейший приступ кашля. Когда кашель наконец утих, он задыхался, его грудь болела, и он обильно потел. По телу пробежала еще большая дрожь, из носа потекло, а острая, судорожная боль пронзила его чуть выше лобковой кости. О нет, подумал он, только не это.
Он потянулся за коробкой салфеток на журнальном столике. За последние двенадцать часов он сморкался столько раз, что кожа вокруг и под ноздрями уже была сырой и красной. Он осторожно прижал свежую салфетку к носу и высморкался. Казалось, что в голове человека не может поместиться столько всего. Это было бесконечно, и вот уже начали вытекать постназальные капли, стекая по задней стенке горла, как жидкий клей. Он отбросил салфетки в сторону с пораженным вздохом, откинулся в кресле и некоторое время жалел себя. Впрочем, это не имело значения. Гарри был один в доме. Он смотрел на маленькую фотографию Марлона, их собаки, вставленную в рамку. Он умер от рака всего несколько месяцев назад, в возрасте двенадцати лет. Боже, как мне не хватает этого малыша, подумал он. Если бы он был жив, он был бы здесь, рядом со мной, как всегда". Иногда Гарри все еще думал, что ищет своего старого друга.
Обычно он находился наверху с Келли, в тепле и уютной обстановке, с собакой у подножия кровати. Но Келли в то утро уехала в трехдневную командировку в Сан-Диего. Ее работа в элитной кофейной компании всегда была важной частью ее жизни, но с тех пор как год назад ее повысили из менеджеров среднего звена до вице-президента по продажам, карьера все больше вторгалась в ее личную жизнь. Она стала работать гораздо дольше, и хотя ее зарплата выросла более чем в два раза, должность требовала много командировок. Гарри гордился своей женой и ее успехами, но отрицательно относился к последним событиям, которые привели к нескольким ссорам между ними. На самом деле, они поссорились всего несколько часов назад.
В ожидании такси, которое должно было отвезти ее в аэропорт, Келли смотрела в маленькие окна по обе стороны от входной двери. Как она часто делала, когда была расстроена, она намеренно избегала зрительного контакта. Гарри только что почувствовал себя неважно, но ошибочно решил, что он просто переутомился и испытывает стресс.
"Я просто хочу сказать, что мне не нравятся все эти поездки, хорошо?"
"Мы это уже проходили", - ровно ответила Келли. "Мы обсуждали это до того, как я устроилась на работу, мы обсуждали это после того, как я устроилась на работу, и теперь мы обсуждаем это каждый раз, когда мне приходится садиться в самолет. Мне тоже не нравится находиться вдали от дома, но более длительный рабочий день и случайные поездки - это часть моей работы".
