— …понятно, — проговорила я, подождав еще целую бесконечную секунду длиной в жизнь. — Тогда, пожалуйста, не говори, что мне делать с Тимуром и чего не делать!
Я с такой силой вдавила кнопку отключения, что телефон скрипнул, сопротивляясь насилию.
Но потом снова включила его и нашла контакт бывшего мужа.
Заблокировать.
В этом мессенджере. И в этом. И в этом. И в контактах тоже.
Заблокировать.
Везде.
Не знаю, сколько я просидела на этом клятом диванчике, тупо глядя на картину на стене. Там был изображен морской берег и две белые лодки, вытащенные на песок. Я тщательно рассмотрела каждую деталь: следы на песке, одинокую сосну на краю обрыва, тщательно выписанные травинки у ее подножия. Белые барашки на волнах, полустертую надпись на борту одной из лодок — что-то латиницей, но уже не разобрать, остались только желтоватые чешуйки краски.
Бортовое радио пригласило пассажиров на обед.
Мимо меня торопливо прошаркали старушки, поторапливая своих старичков. Пробежала стайка горничных. Куда-то с деловым видом унесли огромный телевизор два матроса — а в обратную сторону тащили позолоченные кресла в версальском стиле.
Я поднялась с дивана, когда почувствовала, что от неподвижной позы затекли ноги. Спустилась на палубу ниже. Прошла насквозь весь коридор, вглядываясь в номер каждой каюты, прежде чем нашла свою.
Вошла, отложила телефон в сторону и упала ничком на постель.
Почему-то подушка сразу стала влажной.
Корабль прибыл в порт — он мягко ткнулся в причал, изменилось гудение моторов и пробежали мимо иллюминатора матросы. Что-то пробормотало радио.
В дверь постучали, и Ксюшин голос взволнованно спросил, все ли со мной в порядке.
Я хрипло крикнула, что отравилась и никуда не пойду. Она что-то ответила, но я даже не слышала уже, что.
Постепенно шум затих — большая часть пассажиров, видимо, отправилась гулять и на экскурсии. Только я продолжала лежать и даже не чувствовала текущей по щекам влаги, пока в уголках глаз не начало щипать. Тогда я поднялась с кровати и стянула с себя чертовы лосины и топ. Залезла в душ под ледяную воду и стояла там, пока меня не затрясло, а зубы не начали стучать друг об друга.
Тогда я закуталась в халат и легла, свернувшись калачиком.
Громкий стук в дверь вывел меня из забытья.
Решив, что кто бы то ни был, он скоро уйдет, я решила потерпеть.
Никого нет дома.
Но этот кто-то не унимался.
— Кто там?! — крикнула я по английски. Вместо ответа снова забарабанили. — Да что вам, блин, надо-то!
Почему-то неизвестный дятел выбесил меня просто до белых глаз, и я, подскочив с кровати, рванулась к двери с намерением сейчас высказать на русском матерном все, что я думаю о нем, невзирая на пол, возраст, национальность и социальный статус.
— ЧТО НАДО?!
Распахнув дверь, я увидела…
Безупречно выбритого Тимура в костюме с галстуком и белой рубашке, в начищенных ботинках, который стоял, небрежно прислонившись к косяку двери. На мой разгневанный вид он не отреагировал никак, если не считать реакцией приподнятую на два миллиметра густую бровь.
— Хотел пригласить тебя в ресторан, — спокойно сказал он, окидывая меня сканирующим взглядом с ног до головы и обратно. — Но вижу, что ты не в настроении.
Еще бы! В зеркале на двери отражалась опухшая морда с красными глазами и багровым носом. В таком виде только в рестораны и ходить с красивыми мужчинами.
Я видела в зеркале свою опухшую морду и покрасневшие глаза и нос. В таком виде только по ресторанам и ходить!
— Это все? — буркнула я, намереваясь захлопнуть дверь, но он схватился за косяк и я в лишь самую последнюю секунду успела ее придержать, чтобы не отбить ему пальцы. — Псих!
— Переодевайся, — сказал он, заходя в каюту и отодвигая меня с дороги, чтобы закрыть дверь за собой. — Во что-нибудь красивое. Только на этот раз трусы надень.
Я молча смотрела на него, отказываясь понимать подобные шутки прямо сейчас.
— Идем ко мне, — сказал Тимур. — Выпьем и поговорим.
— К тебе тоже надо переодеваться? — вяло возмутилась я.
— Нет, у меня в каюте нет дресс-кода, — качнул головой Тимур. — Раз ресторан отменяется, идем прямо так.
— В этом? — я дернула полу халата.
— В чем хочешь.
Ну ладно, сам виноват.
Я пожала плечами и пошла.
Мы поднялись на лифте на одну из верхних палуб и уже там прошли в коридор, где была его каюта. Оформление тут было совсем иным. Сам коридор намного шире, потолки выше, вместо дешевых пластиковых панелей стены закрывали деревянные. Светильники в виде старинных бронзовых ламп, древние карты на стенах, ковер с глубоким ворсом и сложным узором. Да и двери кают с позолоченными номерами выглядели куда роскошней, чем те, что достались пассажирам попроще.
Тимур открыл дверь своей каюты — и мы попали в шикарный двухкомнатный сьют. В гостиной был обеденный стол на шесть человек, телевизор во всю стену, длинный диван и рабочее место. А в спальне — гигантская кровать с мягким изголовьем и туалетный столик.
Оттуда же был виден выход на террасу.