Я и сама видела, как оно мне шло. Как будто на нем было написано — сшито специально для Агаты. Украшения, кстати, к нему не требовались — шею обхватывал чокер из тех же вышитых цветов.
— Что?.. — не понял Тимур. — В смысле? Как это? Ну, конечно!
— Тогда я пошла переодеваться и на кассу.
— Погоди, ты еще не все померила.
— Но мы уже выбрали!
— Ты что, только одно платье купишь? — удивился Тимур. — Впереди у нас еще куча вечеринок и День Нептуна, не забывай.
— День Нептуна? Что это?
— Праздник пересечения экватора. Ты ведь никогда не была на экваторе?
— Нет… — я вспомнила разговоры в баре. — Это что — реальный праздник?
После кровавых кают и тринадцатых палуб, которые оказались художественным свистом, я уже не верила ничему из того, что услышала в «Пьяном компасе».
— Конечно, и он уже скоро!
— Может быть, подойдет что-то из старых платьев? — понадеялась я.
— Тебе чемодан побольше купить? В этот не влезут все наряды? — проявил понимание Тимур.
— Нет, я…
Как ему объяснить, что во мне внезапно проснулась честная женщина, которая не готова брать от мужчины дорогие подарки? Хотя казалось бы — что мне теперь терять? Честные женщины дорогие подарки не берут, чтобы не пришлось за них расплачиваться. А я как бы уже… Расплатилась. И расплачусь еще не раз.
Я зависла, озадаченная новой пьесой своих тараканов.
— Экономишь мои деньги? — догадался Тимур. — Не надо, ты уже отказалась от шубы, которая стоит больше, чем все набранные платья. Считай, сэкономила.
Странная логика, однако она меня устроила.
Так что к безумно прекрасному сливовому я выбрала еще переливающееся сине-зеленое со шлейфом — как раз с прицелом на день Нептуна. Оно мне показалось удивительно морским.
То белое, оттеняющее загар.
Красное, расшитое птицами и цветами в китайском стиле.
Черное, но не стильное и лаконичное, а в стиле Вензди Аддамс.
И еще одно, вполне приличное, в стиле «нью-лук» с широким шелковым поясом.
Чемодан мне теперь точно был нужен, особенно с учетом купленных к ним трех пар новых туфель.
Я было уже решила сворачиваться с выбором, но продавщица вдруг с заговорщицким видом притащила мне еще одно платье. Восторженный ее шепот я поняла, несмотря на испанский. Она утверждала, что это платье мне строго необходимо.
Немедленно.
Оно и правда было очень красивым — будто сплетенное целиком из кружев цвета шампанского, и кружева эти — в виде бабочек, крылышки которых трепещут, как живые.
К тому же оно было одновременно невинным, потому что закрывало все тело от кончиков пальцев до шеи и уходило в пол. И развратным — потому что оно было полупрозрачным, а крылышки бабочек закрывали только самые опасные места.
— Это свадебное же? — спросила я. — Веддинг? Господи, как по-испански-то свадьба…
Я даже не стала выходить показываться Тимуру. Продавщица меня так уговаривала, что я просто кивнула и поморщилась. Ладно, он не обеднеет.
Она убежала упаковывать нашу добычу в пакеты, а я вышла и устало упала Тимуру прямо на колени. Отобрала у него бокал с вином и жадно выпила его.
— Все! Больше никакого шопинга! — объявила я.
— Ну… — задумался Тимур. — Ты уверена, что тебе не нужно…
— Уверена! — отрезала я.
И потянулась поставить пустой бокал на столик. Там лежал телефон Тимура, который в этот момент включился, показывая входящий вызов.
От Максима Брусницына.
Дернувшись, я грохнула бокалом об стол так, что у него чуть не откололась ножка.
Тимур удивленно повернулся, и его взгляд упал на экран.
Он потянулся, отключил вызов и убрал телефон в карман.
Я смотрела на него с ожиданием.
Он сделал вид, что не замечает моего взгляда.
Пришлось надавить:
— Что от тебя хочет мой бывший муж?
— Ну, мы же работаем вместе, — невозмутимо ответил Тимур. — Деловые вопросы.
— Знаю я, какие у вас вопросы! Опять меня обсуждаете?
— Нет, честно нет, — серьезно сказал он.
— Тогда что?
— Тебе пересказать все наши дела про поставки мрамора для ванн и древесины для стеновых панелей?
— А вы про это разговариваете сейчас?
— Нет.
— А про что?
Тимур шумно выдохнул:
— Обсуждаем его увольнение.
Как я ни пытала Тимура, он ловко ускользал от ответа, почему Максим увольняется.
Мне даже не удалось выяснить, уходит он сам или его увольняет Тимур. Каждый раз, как я заводила разговор, он отделывался туманными фразами про то, что с позиций топ-менеджера уходят не так, как с позиций уборщицы. В подобной ситуации нельзя сказать, кто ушел, а кого уволили, это все долгие многосторонние переговоры, обсуждение компенсаций, передачи дел, золотых парашютов…
В конце концов, говорил Тимур, у нас теперь сложилась странная этическая ситуация, в которой я влюблен в жену своего подчиненного…
— Бывшую! — уточняла я.
— Еще хуже!
И каждый раз разговор не доходил до своего логического конца.
Сначала появилась продавщица с ворохом пакетов с моими новыми платьями. Под ее умиленным взглядом применять пытки было неудобно.
Потом принесли наш заказ в ресторане, куда мы отправились после такого утомительного дела.
В следующий раз Тимур просто заткнул мне рот поцелуем. Возражать против этого было бы глупо.