Звуки города постепенно стихали, уступая место шуму волн и отдаленным мелодиям восточной музыки из близких кафе. Темно-синее небо заполнялось звездами, отражающимися в темной воде океана.
Это был самый лучший финал насыщенного дня — и суматошного противоречивого горько-сладкого моего круиза.
Наступало время возвращаться в мою обычную жизнь.
Тишина и пустота внутри стали такими абсолютными, что я даже не испытала логичного удивления, когда, вернувшись в каюту, увидела на экране телефона сообщение от бывшего мужа:
— Ты чего здесь сидишь? Идем, идем! Опоздаем на церемонию прощания с кораблем!
Ксюша умудрилась найти меня даже в тихом местечке на корме.
Круиз подходил к концу, мы уже прибыли в Стамбул, и до финала моей отпускной истории оставались считаные часы.
Все почему-то радовались, а мне совсем не хотелось сходить на берег.
Человек, ушедший в море, всегда считался ни живым, ни мертвым.
Застывшим между мирами, не принадлежавшим ни одному из них.
И меня это устраивало.
Я даже вещи пока не собирала.
Но противостоять бодрым подругам оказалось сложно.
Ксюша как будто вовсе не замечала моего отстраненного состояния, а Сильвия кидала долгие взгляды, но молчала и только заполняла паузы в беседах байками о жизни в Техасе.
Они обе знали, почему Тимур сошел на берег, но про откровения бывшего мужа я рассказывать не стала. Поэтому выглядело все так, будто я расстроилась из-за того, что осталась одна.
Делиться подробностями нашей грязной истории не хотелось.
— Иду! — послушно отозвалась я, следуя за Ксюшей к борту корабля, где уже собрались все — и пассажиры премиум-палуб, и народ попроще, и капитан в парадной форме, и Энрике, и Эмералд, поигрывающий могучими мускулами, обтянутыми тугой футболкой.
Капитан говорил прощальную речь, гремела торжественная музыка, возбужденные голоса пассажиров сливались в единый хор, а пестрота их нарядов — в разноцветный хаос.
Только я, казалось, не могла никак настроиться на нужную волну, все время спотыкаясь о свои мысли. Я отгоняла их, но они лезли обратно и радость окружающих казалась неуместной, музыка слишком громкой, а голоса людей — визгливыми.
— Девочки, все взяли с собой монетки? — забеспокоилась Сильвия. — Сейчас, говорят, из-за экологии традицию бросать в море монетки отменили. Теперь бросают цветы. Но я слишком старая, чтобы меняться. Если я хочу куда-то вернуться — я бросаю монетку!
Мы с Ксюшей, разумеется, ничего не взяли, и Сильвия раздала нам аргентинские песо — невероятно хорошенькие, с изображением толстощекого солнца на аверсе.
Даже жалко было бросать такие в море.
Поэтому, когда по команде капитана толпа народу принялась бросать в волны белые цветы, а Ксюша с Сильвией, размахнувшись, запулили свои монетки, я расстегнула ожерелье, подаренное мне Тимуром.
И повторила жест Роуз из «Титаника», уронив в воду «Сердце океана».
Быстро отвернулась, чтобы не передумать и не нырнуть следом за ним, и затерялась в бурлящей толпе, хоть и слышала, как меня звала Ксюша.
В своей каюте наконец собрала вещи, упаковав их в новый чемодан. Вот почему-то ни чемодан, ни платья выбрасывать не хотелось!
В конце концов, отличные платья, а мне еще корпоративы в чем-то вести надо. На несколько лет нарядов хватит.
У стойки ресепшена толпился народ, сдавая ключи и оплачивая счета.
Я наскоро обняла Ксюшу и Сильвию, но им было не до меня — они бурно прощались со своими красавцами-мужчинами.
Телефонами мы обменялись, не потеряемся. Так что я не стала дожидаться финала страстных лобзаний и сошла по трапу на берег, не обернувшись на белоснежный лайнер, где со мной случилось столько… всякого.
В торжественном карауле, провожающем пассажиров, я заметила Марко.
Он улыбнулся мне, но как-то смущенно — должно быть, уже был в курсе скандала.
Я сделала вид, что не заметила его. Тем более, в толпе встречающих уже заметила знакомую до щемящей боли в сердце фигуру.
Максим подождал, пока я подойду, склонился и хотел поцеловать в губы, но я отвернула голову и поцелуй пришелся в висок.
— А где твоя Вера? — без «здрасьте» сразу спросила я. — Она в курсе, что ты тут?
— Пойдем посидим где-нибудь. Поговорим, — ответил бывший муж, забирая у меня чемодан.
Я пожала плечами.
Мне было абсолютно все равно, где именно разговаривать, поэтому на все вопросы Максима, какую кухню и какой вид на город я предпочитаю, пожимала плечами снова и снова.
Все время хотелось оглянуться, найти Тимура. Но я держалась.
Если он меня решил не встречать — значит, так надо.
В Стамбуле нет недостатка в кофейнях, так что мы устроились в первой попавшейся с видом на Босфор. Перед нами поставили крошечные стеклянные стаканчики с чаем и блюдо со сладостями.
Аппетита у меня не было, но я вяло ковыряла золоченой ложечкой какое-то пирожное с орехами. Над головой с дикими криками носились чайки, под ногами путались рыжие коты, туристы глазели на нас как на одну из достопримечательностей города наряду с медными джезвами в лавочке по соседству и ряжеными дервишами напротив.