Через некоторое время противник подбросил к этому участку значительные силы, а затем пехотными частями и танками отрезал 254-й и часть 62-го полка. Чтобы выручить попавших в беду гвардейцев, командиру корпуса пришлось ввести в бой всю 56-ю и часть 22-й дивизии, а также поддержать их действия дивизионной и корпусной артиллерией.
В результате было раскрыто перед противником сосредоточение сил на этом направлении для предстоящего наступления. Участок, намеченный для удара войск левого крыла фронта, и замысел наступления оказались скомпрометированными. А. И. Колобутина пришлось от должности отстранить, а генерал А. Т. Стученко отделался выговором.
— Эх, какой замечательный для наступления участок придется менять! — возмущался А. И. Еременко, узнавший об этом происшествии. Он немедленно принял решение на перегруппировку главных сил влево, вплотную к войскам 1-го Прибалтийского. Туда была передвинута 3-я ударная армия, а 10-я гвардейская рокировалась вправо для наступления на Ауце с востока. 15-й гвардейский корпус генерала Н. Г. Хоруженко намечался для действий на правом фланге, сибирский корпус генерала А. Т. Стученко — в центре, а 7-й гвардейский корпус генерала А. Д. Кулешова — на левом фланге, непосредственно на Ауце. Начало наступления пришлось отнести на день позже, на 27 октября.
* * *
На рассвете 24 октября, после двух ночных маршей, 3-я ударная армия сосредоточилась главными силами к участку Юргапги, Вегеряй. Ей была поставлена задача прорвать здесь вражескую оборону, а затем, наступая в северо-западном направлении в обход Ауце с юга, во взаимодействии с 10-й гвардейской армией разгромить противника в этом районе и стремительно двигаться к Салдусу.
По решению командующего армией на правом фланге вводился для наступления 7-й стрелковый корпус генерал-майора В. А. Чистова, в центре — 79-й стрелковый, которым временно командовал заместитель командарма генерал-майор Г. И. Шерстнев. На левом фланге армии, занимая большой участок, был поставлен для обороны 14-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора П. А. Степаненко. Левее готовились к наступлению силы 4-й ударной армии 1-го Прибалтийского фронта.
В середине дня 24 октября генерал А. И. Еременко сообщил мне о своем отъезде в 3-ю ударную.
— Командарм там новый, молодой, еще не имеет достаточного опыта, и я решил помочь ему, — пояснил он мне. — На 16 часов я велел назначить совещание...
Надо сказать, что вместо заболевшего генерала В. А. Юшкевича командующим 3-й ударной 6 октября был назначен генерал-лейтенант Николай Павлович Симоняк. Я еще ни разу не видел его. Знал только, что он — Герой Советского Союза, отличившийся при обороне полуострова Ханко и при защите Ленинграда. Симоняк командовал там 30-м гвардейским стрелковым корпусом. И я попросил Андрея Ивановича взять меня с собой.
— Ну что ж, поедемте, — согласился Еременко.
Мы поехали на КП 3-й ударной на трех «виллисах».
Новая полоса 10-й гвардейской и 3-й ударной армий, где еще недавно шли затяжные бои правофланговых войск 1-го Прибалтийского фронта, была пересечена траншеями, ходами сообщения, различными заграждениями, изранена воронками. Немцы, наступая, усиленно минировали дороги, взрывали мосты, устраивали завалы. Нам было хорошо известно о потерях от мин и разного рода «сюрпризов», коварно замаскированных гитлеровцами. Гибли люди, подрывались танки, орудия, автомашины. Не хватало саперных частей и минеров, чтобы снять все оставшиеся заграждения.
Наши машины подошли к перекрестку дорог, километрах в десяти от линии фронта. Впереди нас в том же направлении двигался еще один «виллис». Сидевшие в нем, очевидно, узнали командующего фронтом и свернули немного в сторону. И тут же на наших глазах машина взорвалась. Еременко и я поспешили к месту взрыва. Явно сработала противотанковая мина... Это была машина командира 79-го стрелкового корпуса. Он, видимо, тоже ехал на КП армии на совещание.
Из остановившихся поблизости машин выскакивали и подбегали к взорванной машине офицеры и солдаты. В их числе оказался врач. Он установил, что комкор генерал Г. И. Шерстнев, командующий артиллерией корпуса полковник Н. Б. Лившиц и начальник оперативного отдела штаба корпуса подполковник П. Я. Ветренко мертвы, а шофер тяжело ранен.
С болью в душе стояли мы безмолвно возле погибших...
Когда мы приехали на КП ударной армии и вошли в помещение, в котором предстояло быть совещанию, уже наступили сумерки.
Генерал Н. П. Симоняк доложил командующему фронтом, что на совещание прибыли все, за исключением командования 79-го стрелкового корпуса.
Генерал А. И. Еременко, приняв рапорт командарма, тихо сказал собравшимся:
— Они не приедут... Генерал Шерстнев и сопровождавшие его только что трагически погибли, подорвались на мине. Прошу почтить минутой молчания их память...
Командующий фронтом заслушал решение командарма, которое генерал Симоняк иллюстрировал, пользуясь повешенной на стене картой.
