Блокадный дневник Ольги Федоровны Хузе. Вступительная статья А.Д. Кузьмина.
Напечатано в журнале “История Петербурга” №№ 4–5 (2009).
Для начала — несколько слов о довоенной судьбе этой женщины, которая изложена ею самой в автобиографии: «Я родилась в 1909 году 7 февраля нового стиля в Старом Петергофе Ленинградской области в семье железнодорожного служащего. Отец мой 29 лет служил на различных станциях Балтийской железной дороги в должностях от телеграфиста до начальника станции. Последние годы жизни работал диспетчером на овощной базе в Ленинграде. Умер он 26 сентября 1939 года. Моя мать была домохозяйкой. Родители жили в городе Гатчина (Красногвордейск), поселок Рошаля[1]. Мать умерла в блокадную зиму в Ленинграде 19 февраля 1942 года.
До 4 класса я училась в школах по месту работы отца. С 4 класса, с 1920 года, переехала к тетке в Ленинград и в 1926 году закончила девятилетку (197-я совтрудшкола). В этом же году поступила на литературное отделение при Государственном институте истории искусств и закончила его в 1930 году со званием литературоведа и узкой специальностью редакционного работника.
Еще до окончания института 1 апреля 1930 года я начала работать в качестве библиотекаря в районной детской библиотеке Петроградского района. С15 марта 1931 года до 1 августа 1937 года я работала заведующей этой библиотекой, совмещая одновременно с работой районного инспектора по школьным и детским библиотекам. Одновременно с зимы 1931/32 я работала методистом кабинета детского Библиотекаря ленинградского Гороно и преподавала специальные дисциплины на библиотечном отделении группы педвуза им. Герцена. Преподавала спецдисциплины на библиотечном отделении педучилища им. Некрасова (1934–1935) и в городском педучилище в 1940–1942 годах (до эвакуации из Ленинграда).
С 1937 до 1 апреля 1942 работала заведующей читальным залом 1-ой районной детской библиотеки Фрунзенского района (до эвакуации из Ленинграда 6 апреля 1942 года).
С 1939 года вела работу с учителями русского языка и литературы в Ленинградском городском институте усовершенствования учителей и читала лекции по литературе и вопросам руководства детскими учреждениями через Институт усовершенствования и ленинградский лекторий.
Эвакуировалась в Курган с сестрой, прибыли сюда 23 апреля 1942 года… С 1 июня 1943 года назначена директором Курганской областной библиотеки»[2].
Здесь необходимо уточнение: она была первым директором, ведь область была создана только что, и для становления библиотеки сделала немало. К концу войны у областной библиотеки было 3500 читателей.
Ольга Хузе проработала в Кургане до 7 июня 1951 года, когда была «освобождена за невозможностью оставления на руководящей работе». Вероятно, потому что не вступила в Коммунистическую партию.
Вернувшись в Ленинград, Ольга Хузе попала в родную стихию. Старший научный сотрудник Российской национальной библиотеки И. Н. Тимофеева назвала Ольгу Федоровну гениальным детским библиотекарем. Многие годы О. Ф. Хузе проработала редактором Ленинградского отделения издательства «Детская литература».
Ольга Федоровна много и усердно писала о детской литературе. Первая ее заметная критическая статья вышла в № 11 журнала «Советская педагогика» в соавторстве с С. П. Шиллегодским. Она называлась «Художественная литература в чтении школьников».
Писатели и библиотекари с интересом познакомились со статьями «Об отношении ребенка-читателя к языку литературного произведения» («О литературе для детей», 1961), «Современная поэзия в восприятии подростков» («Труды Ленинградского института культуры им. Крупской», т. 18, 1967). Ольга Хузе была лично знакома почти со всеми ленинградскими писателями, состояла в переписке с Александром Твардовским, Василием Гроссманом, Константином Фединым, Павлом Антокольским, Александром Кроном. Она была постоянным автором журнала «Звезда», и публиковала в нем библиографические заметки, отзывы о произведениях отечественной литературы. И не только. В 1956 году, например, она в соавторстве с Наталией Никитич написала публицистический очерк «Размышления у прилавка». Они подвергли разбору весь советский ширпотреб — дамские шляпки и алюминиевые раскладушки, детские куклы и рабочую одежду, невразумительные вывески и неприглядную бижутерию. Эти «Размышления.» можно было читать и через тридцать лет — ровным счетом ничего не изменилось.
