— Да, я сказала, что не приеду, — ответила женщина. — Но потом мне показалось, что это неправильно, если никто из семьи не будет присутствовать. Я позвонила Джорджу, но он сказал, что очень занят; у Розамунды было назначено прослушивание, ну а про дядю Тимоти вы сами знаете. Так что пришлось ехать мне.
— Вы без мужа?
— Грег разбирается со своим ужасным заведением, — сказала миссис Бэнкс и, увидев удивленное выражение лица мисс Гилкрист, пояснила: — Мой муж работает в аптеке.
Муж, стоящий за прилавком, не совсем соответствовал, по мнению мисс Гилкрист, изяществу и элегантности Сьюзан, однако она лишь туманно заметила:
— Прямо как Китс[18].
— Грег не поэт, — ответила ее собеседница, а потом добавила: — У нас большие планы на будущее — заведение двойного назначения. Косметика и салон красоты плюс лаборатория для изготовления специальных косметических лекарств и препаратов.
— Это будет гораздо лучше, — одобряюще кивнула мисс Гилкрист. — Что-то вроде Элизабет Арден, которая сама графиня, как мне говорили, — или речь шла о Елене Рубинштейн?.. В любом случае фармацевт совсем не похож на простого продавца тканей, например, или на бакалейщика… — Она постаралась смягчить неловкость.
— Ведь у вас же тоже была чайная, не так ли? — напомнила ей Сьюзан.
— Ну конечно! — Мисс Гилкрист тут же расцвела. Для нее «Плакучая ива» никогда не была торговым заведением — чайная, в ее понимании, являлась символом светскости и утонченности. Она начала свой рассказ о «Плакучей иве», а мистер Энтвисл, который его уже слышал, глубоко задумался. И только когда Сьюзан дважды безрезультатно обратилась к нему, он очнулся от своих мыслей и извинился:
— Простите меня, дорогая. Я думал, кстати сказать, о вашем дяде Тимоти — меня он немного беспокоит.
— О дяде Тимоти? Меня он не беспокоит вообще — я уверена, что с ним все в порядке, — пожала плечами молодая женщина. — Просто он законченный ипохондрик.
— Да-да, возможно, вы правы. Признаюсь, что меня беспокоит не его здоровье, — я волнуюсь за миссис Тимоти. Она упала с лестницы, повредила колено и теперь лежит, а ваш дядя в ужасном состоянии.
— И все потому, что теперь ему придется ухаживать за ней, а не наоборот? Ему это будет полезно, — заметила Сьюзан.
— Я согласен с вами. Но будут ли за вашей тетей
— Для пожилых людей жизнь и впрямь похожа на ад, — согласилась миссис Бэнкс. — А эти еще и живут в каком-то подобии георгианского помещичьего дома.
Мистер Энтвисл согласно кивнул.
Они осторожно вышли из «Королевского герба», но прессы нигде не было видно. Пара репортеров ожидала женщин у входа в коттедж, и там Сьюзан под руководством адвоката произнесла несколько ни к чему не обязывающих слов. Затем она вместе с мисс Гилкрист прошла в дом, а мистер Энтвисл вернулся в «Королевский герб», в котором у него была заказана комната. Похороны должны были состояться на следующий день.
— Моя машина все еще у карьера, — сказала миссис Бэнкс. — Я совсем о ней забыла. Позже мне надо будет перегнать ее в деревню.
— Только прошу вас, не очень поздно! — взволнованно попросила мисс Гилкрист. — Вы ведь не будете выходить, когда станет темно?
— Вы что, считаете, что убийца все еще где-то неподалеку? — рассмеялась Сьюзан.
— Нет, нет, я уверена, что нет, — смутилась мисс Гилкрист.
«Именно об этом она и думает», — подумала про себя ее гостья.
— Как все это ошеломительно! — Мисс Гилкрист направилась в сторону кухни. — Уверена, миссис Бэнкс, что вы не откажетесь от ранней чашечки чая. Скажем, через полчаса?
Сьюзан подумала, что чай в половине четвертого был явным перебором, но она была достаточно проницательной, чтобы понять, что для компаньонки ее тети «чашечка чая» была способом восстановить душевное равновесие, а у девушки были свои причины на то, чтобы ублажить эту женщину, и поэтому она ответила:
— Как скажете, мисс Гилкрист.
На кухне начался стук кухонных принадлежностей, а Сьюзан прошла в гостиную. Она провела там всего несколько мгновений, когда раздался звонок в дверь, сопровождаемый аккуратным постукиванием.
Миссис Бэнкс вышла в холл, а в дверях кухни появилась мисс Гилкрист в переднике, о который она вытирала руки — они были все в муке.
— Боже, как вы думаете, кто это может быть? — спросила она.
— Опять репортеры, полагаю, — ответила Сьюзан.
— Боже, как это, должно быть, вам надоело, миссис Бэнкс!
— Не волнуйтесь, я сама с ними разберусь.
— Я решила приготовить сдобы к чаю.
Сьюзан подошла к входной двери, а мисс Гилкрист в нерешительности осталась стоять в дверях кухни.
Посетителем, однако, оказался пожилой джентльмен, который приподнял шляпу, когда молодая женщина открыла дверь.
— Полагаю, миссис Бэнкс? — произнес он, добродушно улыбаясь.
— Да.
— Меня зовут Гатри. Александр Гатри. Я друг — старинный друг — миссис Ланскене. А вы, как я понимаю, ее племянница, носившая раньше имя мисс Сьюзан Эбернети?
— Верно.
— Ну, а теперь, когда мы знаем друг друга, могу я войти?
— Ну конечно.
