После похорон полностью

— Я этого не знала! — радостно прервала его Кора Ланскене. — Неужели? А он мне что-нибудь оставил?

Уже не в первый раз Энтвисл заметил, что у Коры имеется неуместная привычка бесцеремонно вмешиваться в беседу. Поэтому он бросил на нее осуждающий взгляд и продолжил:

— Еще год назад завещание Ричарда Эбернети было очень простым. Помимо нескольких небольших сумм, он все оставлял своему сыну Мортимеру.

— Бедный Мортимер! — заметила миссис Ланскене. — Мне кажется, что этот полиомиелит просто ужасен.

— Смерть Мортимера, наступившая так быстро и неожиданно, оказалась для Ричарда сильным ударом, — говорил тем временем юрист. — Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы от него оправиться. Я обратил его внимание на необходимость сделать новые распоряжения, касающиеся наследства.

— А что было бы, если б он не сделал нового завещания? — спросила Мод Эбернети своим глубоким голосом. — Все деньги что, перешли бы к Тимоти как к наследнику по прямой линии?

Мистер Энтвисл открыл было рот, чтобы объяснить тонкости наследования по прямой линии, однако потом передумал и сухо сказал:

— По моему совету Ричард решил написать новое завещание. Однако перед этим он решил получше познакомиться с нашим молодым поколением.

— Он действительно оценивал нас, — внезапно рассмеялась Сьюзан. — Сначала Джорджа, потом Грега и меня, а потом Розамунду и Майкла.

Тонкое лицо ее мужа Грегори Бэнкса покраснело, и он резко сказал:

— Мне кажется, что тебе не стоит так говорить, Сьюзан. «Оценивал», скажешь тоже!

— Но ведь он делал именно это, не так ли, мистер Энтвисл? — повернулась к адвокату миссис Бэнкс.

— Он мне что-нибудь оставил? — повторила свой вопрос Кора.

Энтвисл закашлялся и довольно холодно произнес:

— Копии завещания будут разосланы всем вам. Если вы хотите, я могу сейчас зачитать его вам, но, боюсь, юридическая терминология будет для вас слишком сложной. Суть его состоит в следующем: после ряда небольших посмертных даров крупная сумма выделяется на приобретение ренты для Лэнскомба. Остальная же, основная, часть наследства — и часть очень значительная — делится на шесть равных частей. Четыре из них, после выплаты всех необходимых налогов, идут брату Ричарда Тимоти, его племяннику Джорджу Кроссфилду и его племянницам Сьюзан Бэнкс и Розамунде Шайн. Две оставшиеся части передаются в трастовое управление, и доходы от них пожизненно выплачиваются миссис Хелен Эбернети, вдове его брата Лео, и его сестре миссис Коре Ланскене. После смерти миссис Эбернети и миссис Ланскене капитал делится на четыре равные части и распределяется между оставшимися бенефициарами или их наследниками.

— Как это все мило! — Кора даже не пыталась скрыть своих чувств. — Надо же, доход! И сколько же?

— Я… э-э… затрудняюсь сейчас ответить на ваш вопрос. Налоги на наследство в настоящее время очень значительны…

— Ну хоть предположить-то вы можете?

Мистер Энтвисл понял, что вдову художника необходимо чем-то успокоить.

— Вероятно, где-то между тремя и четырьмя тысячами фунтов в год.

— Боже мой! — воскликнула Кора. — Я поеду на Капри.

— Как мило и щедро со стороны Ричарда, — тихо произнесла Хелен Эбернети. — Я высоко ценю его отношение ко мне.

— Вы ему очень нравились, — заметил мистер Энтвисл. — Лео был его любимым братом, а ваши визиты сюда после смерти Лео всегда очень высоко им ценились.

— Жаль, что я не поняла, насколько тяжело был болен Ричард, — с сожалением сказала Хелен. — Я ведь приезжала к нему незадолго до его смерти, но, хотя и знала, что он болен, не думала, что все это так серьезно.

— Болезнь действительно была тяжелой, — заверил ее адвокат, — но Ричард не хотел, чтобы об этом говорили, и я не думаю, чтобы кто-нибудь из нас ожидал настолько скорого конца. Я знаю, что доктор был очень удивлен этим обстоятельством.

— «Скоропостижно, в своем поместье» — именно так написали газеты, — процитировала миссис Ланскене. — Я тогда еще сильно удивилась.

— Для всех нас это стало настоящим шоком, — сказала Мод Эбернети. — И невероятно расстроило бедняжку Тимоти. Он все повторял: «Так внезапно… Так внезапно…»

— Однако замяли вы все это очень здорово, не так ли? — спросила Кора.

Все уставились на нее, и она слегка покраснела.

— Я думаю, что вы правы. Абсолютно правы… — торопливо заговорила женщина. — То есть я хочу сказать, что публичность в этом случае ничего никому не дала бы. Ведь для всех это так неудобно… за пределы семьи это ни в коем случае не должно было выйти.

На лицах людей, обвернувшихся к ней, было написано полнейшее недоумение.

— Вы знаете, Кора, боюсь, что я вас совершенно не понимаю, — произнес, наклонившись к ней, мистер Энтвисл.

В глазах миссис Ланскене, которыми она осмотрела присутствовавших, было неприкрытое изумление. Птичьим движением наклонив голову к плечу, женщина спросила:

— Но ведь его же убили, нет?