Она улыбнулась, потому что, несмотря на все это, он старался угодить ей, старался быть таким, каким, по его мнению, она хотела его видеть. Ее пальцы нащупали его ремень.
— Никто из них не носит джинсы так.
Он прижался к ней.
— Врушка. Мы оба знаем, что половина парней, с которыми ты встречаешься — красавчики-модели.
Она хрипло рассмеялась и откинула голову назад, чтобы дать ему доступ к своей шее.
— И трахаются они также, как и выглядят.
Он сделал паузу на полминуты, обдумывая ее слова. Затем он отстранился и уставился на нее, выглядя странно довольным ее заявлением.
— Ну тогда давай оттрахаем тебя как следует.
И вот она уже лежит на спине по середине кровати, а сверху на нее навалилось твердое тело Митчелла. Два пальца проникли внутрь еще до того, как она поняла, что он снял с нее стринги, и она издала низкий, пронзительный крик, когда он погладил ее большим пальцем.
Она позволила ему дразнить и играть, но оттолкнула его, прежде чем подойти слишком близко. Если ей суждено умереть от сексуального истощения, она заберет его с собой. Его руки потянулись к пряжке ремня, и она провела ладонями по его груди, слегка царапая ногтями. Но Митчеллу надоело дразниться, и как только брюки оказались ниже бедер, он схватил ее запястья одной рукой и толкнул обратно на кровать, прижав ее руки над головой.
Она слегка покачала головой, пытаясь примирить яростного, языческого любовника на ней и спокойного, беззаботного человека в костюме с той первой ночи.
— Уолл-стрит?
В ответ он толкнулся в нее, задав быстрый и яростный темп, и она встретила его толчок за толчком. Никогда такого не было. Никогда не было так грубо, жестко и правильно. Она наслаждалась животным звуком двух потных тел, сжимающихся вместе снова и снова, его неистовый ритм вгонял ее в изголовье кровати.
— Кончай, — приказал он, прижавшись влажным ртом к ее груди.
Но она итак уже была на пике оргазма, ее ногти впивались в его спину, когда она содрогалась вокруг него. За этим последовала его собственная разрядка, и он выкрикнул ее имя, кончая длинными, содрогающимися толчками.
Несколько минут никто не двигался, воздух был наполнен запахом секса и пота и звуками их задыхающегося дыхания. Ему потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы снять с нее свой вес, и эта задержка успокаивала. Она была не единственной, кто не мог помыслить о том, чтобы двигаться.
Когда он наконец оторвал свое тело от ее тела, Джули быстро перевернулась на бок, лицом к нему. Она не знала, чего ей хочется — смеяться, кричать или плакать, но склонялась к последнему.
Митчелл двигался позади нее, и она ожидала, что он начнет собирать свою одежду. Они оба были злы. Это было видно по тому, как они только что подожгли простыни. Вероятно, он нуждался в пространстве так же, как и она. Особенно после того, что она ему сказала:
Джули подпрыгнула от неожиданности, когда почувствовала, как чья-то рука погладила ее талию. Прикосновение было нежным, совсем не похожим на то, как он овладел ею несколько минут назад.
— Джули, — прошептал он.
Она повернулась к нему лицом, и в течение нескольких минут они только смотрели друг на друга.
— Что теперь? — спросила она, чувствуя себя усталой и разбитой.
В ответ он потянулся к ее руке, разжал ее пальцы и поцеловал ее ладонь теплым, сладким поцелуем. После грубого секса этот жест был нежным. Неожиданным.
Она почувствовала подозрительное щипание за веками и отпрянула. Его рука снова нашла ее талию, а затем он обхватил ее, притягивая к себе.
Джули не знала, сколько времени они пролежали так, не разговаривая. Но когда она наконец услышала его дыхание, перешедшее в медленный ритм сна, она позволила первым слезам упасть.
Глава 11
Как будто Митчеллу нужно было еще одно напоминание о том, что Джули не та женщина, которая ему нужна, судьба все расставила по своим местам.
Джули храпела.
Это было не милое маленькое сопение, а храп, достойный тучного водителя грузовика по имени Бубба.
Она также не любила обниматься. Они засыпали, прижавшись друг к другу. Но в какой-то момент в течение ночи маленький танк перевернулся на спину и раскинул все конечности так далеко, как только мог дотянуться.
Митчелл протянул руку и потрепал шелковистую прядь взъерошенных волос. Он ничего не мог с собой поделать. Он был очарован.
Конечно, не маленькую роль играло и то, что она была совершенно голая, и то, что у нее были любовные укусы раскинувшиеся по груди.
До тех пор, пока спящей была Джули.