После пожара полностью

Издалека доносится хруст сухой ветки, и нервы мои в конце концов не выдерживают.

– Не могу, – шепчу я. – Просто помогите, ладно? Извините.

Я отнимаю телефон от уха и, удерживая его в трясущихся руках, жму зеленую кнопку, пока дисплей не гаснет. Засовываю мобильник в карман, в течение нескольких секунд тщетно пытаюсь успокоиться, после выхожу из-за сарая и с колотящимся сердцем возвращаюсь во двор.

Стараюсь идти обычной походкой – не слишком быстро, не слишком медленно, растягиваю губы в улыбке. Надеюсь, она убедит любого, кто на меня посмотрит, что у меня все замечательно. Что я абсолютно счастлива.

Во время своего признания агенту Карлайлу и доктору Эрнандесу я расплакалась. Я не хотела плакать, совсем не хотела, но не смогла сдержаться. Однако рассказ не прервала. Раз уж я начала, раз уж решила выложить всю правду – и к черту последствия, – то нужно довести дело до конца. Только этого мне и хотелось.

Слезы еще не высохли. Я смотрю на обоих мужчин и жду, когда они скажут, насколько серьезно я влипла. Во время этой паузы я копаюсь в себе в поисках того чувства вины, которое не отпускало меня с тех самых пор, когда перед главными воротами возник танк, но обнаруживаю лишь опустошенность и болезненно-сладостное облегчение.

– Мунбим, – тихо, сдавленно произносит доктор Эрнандес. – Знаю, ты прошла тяжкое испытание. Спасибо тебе за мужество.

Я сморщиваюсь, чтобы опять не заплакать, и киваю.

– Мы должны тебе кое о чем сказать, – вступает агент Карлайл. – Нам просто и в голову не приходило, что ты можешь об этом не знать.

– Что вы имеете в виду?

Агент Карлайл смотрит мне в глаза.

– Нам известно о твоем звонке в Управление шерифа.

– Что?!

– Мы в курсе, что ты звонила. Нам предоставили запись.

Нет. Невозможно. Этого просто не может быть. Если они знали, что я сделала, знали с самого начала, тогда почему так любезны со мной? Почему не называют меня убийцей и не отправляют в тюрьму – пожизненно? Но если бы они на самом деле не знали, зачем утверждать обратное? – задается вопросом голос в моей голове. Какая им выгода от этого жестокого трюка?

– Давай-ка проговорим еще раз, – продолжает агент Карлайл. – Я должен убедиться, что верно все понял. Ты думала, что объединенные силы ФБР и БАТОВ, то есть более двухсот агентов, дюжина самоходок при содействии средств тактической поддержки и удаленного наблюдения, окружили территорию Легиона и штурмом взяли Базу из-за твоего телефонного звонка в полицию?

Киваю. Это же очевидно.

– И теперь ты терзаешься мыслью, что этот звонок был ошибкой, поскольку ты не предполагала такого развития событий, не могла предполагать, что, когда явится помощь, отец Джон прикажет твоим братьям и сестрам открыть огонь по представителям власти?

Снова киваю.

– То есть ты их вызвала, они прибыли, и все покатилось в тартарары?

Смотрю на него молча.

– Ты уверена, что твои братья и сестры погибли из-за твоего поступка?

Внутри у меня все сжимается. Я молчу.

– И все это время ты живешь с этой мыслью? – У агента Карлайла дрожит голос, он как будто сдерживает слезы. – С мыслью, что во всем, что случилось в Легионе Господнем, виновата только ты?

– Только я, – хрипло шепчу я. – Только я одна.

Агент Карлайл дарит мне короткую и самую добрую на свете улыбку.

– Нет, – возражает он. – Ты не виновата, Мунбим. Ни в чем. Нисколько.

Я изумленно смотрю на него. Все тело немеет, а голова тяжелая и словно в тумане. Слушай, велит мне внутренний голос. Слушай его.

– Как это? – чуть слышно лепечу я.

– Сразу три различных федеральных ведомства более двух лет вели расследование в отношении Святой церкви Легиона Господня, – произносит агент Карлайл. – Дело завели после того, как сотрудник почтовой службы в Лаббоке перехватил посылку, в которой находились взрыватели и комплекты для модернизации огнестрельного оружия. Она была отправлена на адрес абонентского ящика в Лейфилде некоему Джеймсу Кармелу.

– Что-что было в посылке? – хмурюсь я.

– С помощью такого комплекта можно превратить полуавтомат в автомат. Полагаю, разница тебе известна.

Как никому другому.

Киваю.

– В Техасе автоматическое оружие не запрещено, нужно лишь зарегистрировать его при покупке, – поясняет агент Карлайл, – а полуавтомат можно купить даже в «Уолмарте», предъявив водительские права. Однако самостоятельная переделка незаконна, потому что таким образом человек может собрать целый арсенал автоматики, не уведомляя об этом власти. Ясно, к чему я веду?

Мои ноздри наполняются запахом дыма, в ушах грохочут автоматные очереди. Накатывает приступ тошноты, но я все же киваю.

– Конечно ясно, – продолжает агент Карлайл. – Ну а что такое взрыватель, понятно по определению. Их используют в подготовке взрывов.

– Для изготовления бомб, – говорю я.

Агент Карлайл кивает.