Путин не воспринял ту часть советской идеологии, которая опиралась на идейный марксизм, на коммунистические и социалистические убеждения и ориентиры. Его профессиональная идеология — отнюдь не левая: максимум, что в ней можно обнаружить, это социал-демократические элементы скандинавско-немецкого образца. В очередной раз подчеркну: с моей точки зрения такой выбор — ошибка. Но в то же время Путин недвусмысленно продлил советскую историю в российской и продолжил ту идеологическую линию, которая ставила СССР, а сегодня ставит Россию на особое место, определяет её путь как свой путь, несводимый к западным догмам и ориентирам. И в этом его идеология совпала с естественной, «живой» идеологией значительной части российского народа, большинства российских граждан. Это был тот идеологический запрос, на который не мог не ответить чуткий к идеологии политик, — и Путин на него ответил. Он не выбрал тщательно навязываемый ему вариант истерически-клерикальной идеологии, маскирующейся под государственное православие, и не стал примерять соответствующее одеяние мессии — хотя подсовывали, подсовывают и поныне. Он, если вы присматривались и прислушивались, никогда не предлагает никого вести за собой, как пристало мессии и харизматику. Никогда не предлагает никого спасать. Он даже не указывает путь — он руководит поисками этого пути и предлагает вместе над этим думать, рассуждать и дискутировать. Это и есть идеология Путина — идеология взвешенного, профессионального и достаточно строго регламентированного диалога с социумом о возможных вариантах развития. Не стал Путин ограничиваться и лубочным заменителем идеологии под названием «патриотизм». Правильно сделал, потому что патриотизм — это никакая не идеология, это всего лишь индивидуальная ориентация. Патриотами Германии были многие нацисты, кстати. А среди нынешних национал-фашистов на Украине тоже встречаются вполне искренние патриоты своей Украины — «либо украинской, либо безлюдной». Да, патриотизм — не индульгенция и не диагноз, но главное — это не идеология. Ещё и потому, что патриотизм — штука сугубо эмоциональная: невозможно ведь объяснить, почему ты патриот; ты просто себя так чувствуешь — или не чувствуешь. Поэтому если человек на вопрос: «Каково ваше идеологическое кредо?» отвечает: «Я патриот!», это означает, что он или не понял вопрос, или просто маскируется, скрытная морда. Поэтому и Путин не стал навешивать на себя ярлык патриота, хотя в его патриотизме не сомневается сегодня никто — ни сторонники, ни даже враги, разве что совсем уж пещерные дурачки-старшеклассники. Смею предположить, что если бы вся путинская идеология сводилась к одному «патрио тическому» измерению, то это измерение быстро приобрело бы квасной душок, а сам Путин функционировал бы исключительно как диктатор. Потому что ведь для «патриота», который заменил себе сознание и идеологию патриотизмом, вся страна очень легко делится на две части: правильную (патриотов) и неправильную (не патриотов). И правильная часть может позволить себе всё что угодно в отношении неправильной, поэтому диктатура из такого ложного пафосного патриотизма рождается сама собой.
Нет, Путин — не прагматик и не технократ, не диктатор-патриот и не православный мессия. Он — наследник советской идеологии, прежде всего в том, в чём она продолжала идеологию дореволюционной России (а это продолжение было, хоть и казалось исключительно «цивилизационной нишей»). Его идеология — это идеология последовательного развития, когда общество действует как единое целое, а значит, уделяет особое внимание преодолению расколов, разделений и неравенства, но при этом избегает революций и потрясений. Кто-то называет это «некоммунистическим патриотизмом», как Андроник Мигранян; я бы назвал эту идеологию постсоветским рационализированным и сбалансированным социал-демократизмом охранительского типа, но это слишком длинно и непонятно. Поэтому завершу эту главу тем, что ещё раз подчеркну: Путин — лидер, безусловно, идеологический; и то, что я не могу подобрать для его идеологии ёмкий и простой ярлык, означает лишь то, что его идеология вполне соответствует сегодняшнему сложному миру. Но как бы там ни было, эта идеология есть, опирается как на советские идеологемы, так и на модернизированные идеологемы дореволюционных российских мыслителей и в значительной части совпадает с идеологическими ожиданиями и чаяниями российского народа, что и делает её эффективной.
