Неважно. Пусть теперь все это достанется госпоже Прохоровой. И аминь.
А ей нужно выйти отсюда.
И тогда она сможет вернуться в свою обычную жизнь, где у нее остались работа и друзья. Да, будет сложно, но она сможет...
Наивные мечты. Ребенок менял все. Но и это было не страшно. Можно уехать и устроиться на новом месте. Сейчас главное, чтобы никто не догадался, что она беременна. Аня понимала, что это будет колоссально трудно. Да, к счастью, камер в ее комнатах нет. Это было хорошо. Но она постоянно на виду. Вокруг нее люди, ее регулярно осматривает врач, контролируется все: ее еда, одежда, ей даже мусор незаметно не выбросить.
Вот, кстати, о мусоре. С него и следовало начать.
Мысли пришли в порядок.
Утром, когда к ней, как обычно, пришла горничная, она сказала:
- Мне нужны гигиенические прокладки.
Та кивнула:
- Да, конечно, Анна Александровна. Какие именно? Есть особые пожелания?
Аня назвала фирму и характеристики, горничная удалилась и через короткое время принесла ей упаковку.
- Пожалуйста, Анна Александровна.
Она кивнула, горничная вышла.
А у нее совершенно не к месту мелькнула мысль – так быстро? Вертолетом, что ли, ее заказ доставляли? Она иногда поражалась тому, как почти мгновенно исполнялось все, что она просила. И да, ей по-прежнему подавали клубнику и малину. Смотреть на эти ягоды и знать, что их привезли сегодня утром самолетом с другого конца земли… У нее горло сводило. Как будто этим ее бывший муж постоянно доказывал ей, что она по-прежнему ему принадлежит. Что будет, если он узнает?
Так. Эти мысли следовало задвинуть. И делать то, что она задумала.
Было непросто. Кто же мог подумать, что так сложно будет получить собственную кровь. Ей ведь ножей и чего-то режущего и колющего не давали. Но ничего, ей удалось.
***
Удалось продержаться еще месяц. К счастью, ее не тошнило, токсикоза не было. Но она стала бледнеть и быстро утомляться, а временами накатывала сонливость.
Сложнее всего было, когда ее осматривал врач. По взгляду мужчины Аня поняла, что он
Мужчина застыл, глядя на нее, и прищурился.
«Только молчи, - думала про себя Аня. – Пожалуйста, молчи, не выдавай!»
За все время, что она здесь находилась, этот человек всегда нейтрально к ней относился. Выполнял свою работу, никогда не позволял себе оценочных суждений. Ничего лишнего. Он врач и выполняет свою работу.
И он работает на Демидова.
Трудно было надеяться, что этот мужчина рискнет своей работой ради нее. Но у нее просто не было выбора. Аня, глядя ему в глаза, незаметно качнула головой.
Несколько долгих мгновений ничего не происходило, потом он странно глянул на нее, шевельнул бровями и произнес:
- У вас нервное истощение. Вам нужно есть больше фруктов и чаще бывать на свежем воздухе. Никаких тяжелых работ. Не переутомляйтесь и тяжести не поднимайте.
Врач поднялся, собрал свой чемоданчик и направился к выходу, у двери обернулся и добавил:
- Избегайте открытого солнца, не ходите без головного убора, волосы станут ломкими. В остальном рекомендации прежние.
Кивнул ей и вышел. От облегчения Анна потом расплакалась в ванной.
Не выдал ее тайну.
Не выдал.
Значит, у нее все еще есть шанс. Да, время работает против нее, но время еще есть. До свадьбы господина Демидова, еще около двух месяцев. Как бы изолированно она ни жила, даже сюда долетали сведения и некоторые подробности.
О госпоже Прохоровой, о том, что господин Демидов ей подарил. Об их совместных выходах в свет. При Анне никто не смел обсуждать это отрыто, экономка строго следила, чтобы персонал не болтал лишнего. Но оно все равно просачивалось, как вода сквозь щели.
Было ли ей больно и обидно? Аня запрещала себе думать об этом.
Ушло, отрезано, умерло. Не в этой жизни. А в этой — чем лучше будут отношения у Арсения Демидова с его новой супругой, тем лучше для нее. У нее будет больше шансов освободиться.
Поэтому она спокойно продолжала работать в саду.
Чего стоило то спокойствие, особенно в первое время. У нее все время было чувство, что все на нее как-то
Так прошел еще один месяц.
В этот раз горничная принесла ей прокладки без напоминания. Остановилась в дверях, показала на упаковку и спросила: