После развода. Первая жена полностью

Аня ведь прекрасно понимала ВСЕ. И что работу флориста не за три дня до свадьбы согласовывают. Да тем более на  такой  свадьбе. Но! Там будут толпы народа, суета. Есть шанс в суматохе затеряться среди прислуги, ведь на прислугу никто не смотрит...

У нее снова заколотилось сердце, трепыхнулось надеждой. Но она не могла не сказать:

- Боюсь, что господин Демидов будет против, а без его распоряжения меня отсюда не выпустят.

- Вот тут ты ошибаешься, девочка, - мужчина оглядел ее странным взглядом и причмокнул.

***

Чем больше смотрел Прохоров на Сенькину «цветочницу», тем больше убеждался, что у зятька хороший вкус. Под мешковатой одеждой сразу не разглядеть, да и без краски на лице она казалась бледной.

Но чем больше смотришь, тем больше хочется. Такая простенькая, естественная, свеженькая, волосы светлые, нежная кожа, яркие серые глаза. И губы свои.

Что-то в ней есть, подумалось ему. Прохоров даже прикинул, что неплохо будет самому ею немного попользоваться, а потом можно и убрать. Чтобы Сенька на дерьмо изошелся, а то чересчур нос дерет. От такой перспективы уделать зятька Прохорову даже стало весело.

Однако сейчас он задвинул эти мысли поглубже и, цинично усмехнувшись, сказал:

- Арсений Демидов не против, чтобы ты прислуживала на его свадьбе.

***

Казалось, больше чувствовать боль невозможно. А нет, можно. Ее снова захлестнуло агонией. Но этот старый ящер смотрел на нее, склонив набок голову. Ничего, сказала она себе, она сильная, она выдержит все и выйдет отсюда.

- Хорошо, если так, - проговорила Аня ровно.

Легкое разочарование обозначилось на лице мужчины, циничная усмешка померкла.

- Значит, договорились, - обронил он сухо, кивнул ей и направился к экономке.

Аня смотрела, как они оба удалились по дорожке, ведущей к дому, и наконец скрылись за строениями. Потом стиснула подлокотники и застыла, глядя в пространство.

Господин Демидов не против, чтобы она прислуживала на его свадьбе. Чувство, что в груди ворочается ржавый гвоздь. Впрочем, неважно, что она сейчас чувствовала. Совершенно не важно.

Разум говорил, что это опасно, но разум также говорил, что этот шанс упускать нельзя. Другого может не быть.

- Анна Александровна, - раздалось рядом.

Она невольно вздрогнула, слишком глубоко ушла в свои мысли. Рабочий смотрел на нее и хмурился, наконец спросил:

- Вы в порядке?

- Да, конечно, - Аня попыталась улыбнуться.

Очень хотелось верить, что он не слышал ее разговора с Прохоровым.

Должно же ей повезти хоть в чем-то.

=

Все это время Арсению казалось, что его поджаривает на медленном огне. Он представлял мысленно каждый шаг, действие, слово. Секунды ползли годами, иссушающий жар ожидания. Бесконечно.

Наконец Прохоров позвонил ему и бодренько так сообщил:

- Согласилась твоя должница помочь с цветочками. Так что, если ты не против, она готова прямо сейчас приступить к работе.

А… Ему раньше казалось, что это была боль. Нет. Выжигающая боль была сейчас.

Согласилась, значит. Так торопится уйти от него?

Но эту ядовитую горечь, разлившуюся в душе, он подавил. Ровно проговорил, с ленцой в голосе:

- А ты, я смотрю, спешишь, Пал Палыч? Или думаешь, я допущу, чтобы  моя  невеста осталась в день свадьбы без  правильно  по фэншуй оформленной цветочной арки?

И нехорошо так, медленно рассмеялся, услышав, как будущий тесть, мать его, заюлил:

- Да нет, что ты, кто ж в тебе сомневается-то!

- Рад, что не сомневаешься во мне.

Арсений саркастически хмыкнул. Подавляя рычание, рвавшееся из него, выпрямился в кресле и уже своим обычным скучным тоном произнес:

- Нормально все, не переживай так, Пал Палыч. Подвезут ее в день свадьбы. А пока не забывай, сколько бабок она торчит мне. Незачем ей прохлаждаться, пусть работает. Для нее там задание есть.

- А, ну я понял, - скрипуче засмеялся Прохоров. - Так бы сказал.

Но в этом смехе был оттенок разочарования и неудовлетворенности. Этакий шлейф из шипящих. А еще Арсений каким-то звериным чутьем уловил в том, что не было высказано, еще и скрытый интерес.

Как у него пригорело! Ярость взметнулась факелом, он уже мысленно выдирал драгоценному будущему тестю хребет за то, что тот посмел  смотреть  на Анну.

К счастью, разговор оборвался.

Арсений еще долго сидел сглатывая. Надо было успокоиться. Понимал ведь, что старый мерзавец затевает что-то.

Все. Довольно. Время, которое он отвел себе, кончилось.

Пальцы с усилием впились в столешницу, он резко оттолкнулся от стола и встал. Прошелся по кабинету и застыл, заложив руки в карманы брюк. Нужно быть на несколько ходов впереди и предвидеть любой шаг. Глаз не спускать с Анны, чтобы ни один волосок не упал с ее головы.

Ни один ее драгоценный волосок.

В какой-то момент мужчина просто запрокинул голову и закрыл глаза. Как он устал без нее. Смертельно.

Ничего. Еще немного.