После развода. Первая жена полностью

Он всегда так делал в то время, когда они еще были мужем и женой. Эти ритуалы ухаживания, заставлявшие ее чувствовать себя добычей в лапах хищника. Даже когда носил ее на руках и целовал ноги. И во время секса. Во время секса особенно.

Это здорово заводило тогда. Заводило обоих.

Сейчас он хочет показать, что ничего не изменилось? Как будто не было развода, его невесты, с которой он, скорее всего, спал (или не только с ней), и тех четырех месяцев, когда она была заперта под охраной в том доме?!

«Нет, - подумала Анна про себя. – Врешь».

Молча села за стол, дождалась, пока он медленно прошел вдоль длинного стола и сел напротив. Только тогда она взглядом показала на смартфон и спросила:

- Почему?

Что-то промелькнуло в его потемневших глазах, какое-то мрачное облако. Потом он знаком велел подавать. Аня думала, так и не ответит, но Демидов сказал:

- У тебя снова есть возможность связываться с внешним миром. Можешь делать это без каких-либо ограничений.

Вот так, подарок с барского плеча? Начали подавать на стол, еда изумительно выглядела, а пахла еще лучше.

- Попробуй это, - он показал на какое-то блюдо.

Но Ане было не до еды, она подалась вперед.

- Я хочу знать, почему сейчас? До того я четыре месяца прожила в полной изоляции.

Наверное, вышло резче, чем хотелось бы, но ей было плевать. Он все это время смотрел на нее и вертел в руке вилку. Внезапно отбросил ее и сказал:

- А тебе не приходит в голову, что не сделай я этого, тебя бы просто затравили?

Ей стало смешно.

- Значит, заботился обо мне?

У него дернулся кадык, болезненная судорога пробежала по лицу, наконец он проговорил:

- Я делал все что мог. Это война, Аня. Жестокая война. Ты сама знаешь, на что эти люди способны.

Ведь это он втянул ее во все это! Горечь просто кипела в ней, а воздух давно уже дрожал от напряжения.

- Если бы ты не положил тогда на меня глаз, - сказала она. - Я бы никогда этого не узнала!

А он тоже подался вперед всем корпусом:

- Ой ли, Аня. Ой ли?

И Аня вдруг осеклась.

Замелькали перед глазами картинки того дня, когда она впервые увидела его. Там, на на свадьбе одного из местных воротил от бизнеса (Аня даже не помнила фамилии), она занималась цветами. Работы было много, некогда смотреть по сторонам. Но сейчас, когда он сказал, она вдруг вспомнила, что рядом действительно вертелись какие-то сомнительные типы.

Пока к ней не подошли двое его людей и увезли ее оттуда к нему в дом.

То есть?

Она не хотела об этом думать, не желала воспринимать. Резко бросила:

- Я не голодна.

Отодвинула стул, встала из-за стола и пошла прочь.

Он тут же сорвался следом.

- Постой, Анна!

Он нагнал ее в несколько шагов и дальше до самой ее комнаты шел рядом. Молча. Аня не остановилась и не произнесла ни слова. Сейчас особенно четко ощущалось, какой он большой, злой, давящий своей силой. Только ей на это было плевать, все имеет свой предел, свой она исчерпала. Когда дошла до своей комнаты, она просто закрыла перед ним дверь.

***

Ее обида, раскаленная, обжигающая, висела между ними, осязаемая, словно бетонная стена. Ему нужно было преодолеть эту стену, разделявшую их, во что бы то ни стало. Нельзя, чтобы она отдалилась, невозможно.

Что творилось сейчас с ним ментально, какие аналогии выстраивались в мозгу.

Ведь люди наполовину животные, звери. Зверь, живущий внутри него, ревел, понимая, что теряет свою самку. И от этого сносило голову. Она как будто отгородила себя от него колючей клеткой, и он готов был кидаться грудью на прутья этой клетки, раня себя в кровь, вновь и вновь, лишь бы прорваться. Прорваться и коснуться ее.

Когда она захлопнула перед его носом дверь, Арсений просто вошел следом. И замер. Потому что видел сейчас гнев в ее светлых глазах.

- Уходи! – бросила она.

Ни за что.

«Не сейчас, не так, Аня». Сейчас зверь готов был уговаривать, приближаться осторожно, лишь бы она подпустила его.

- Я хочу поговорить, - Арсений шагнул вперед, медленно сокращая расстояние между ними.

- А я не хочу.

Закрытый жест, она отвернулась, скрестив руки на груди.

- Аня. – Еще шаг.