Курить ему надо было. Курить, срочно! Но Веронику не с кем было оставить. А она носилась по холлу, кричала:
- Смотри, как я могу! Смотри на меня, папа!
Он кивнул.
И отвернулся в другую сторону. И тут девочка подбежала, полезла к нему и зашептала, округляя светлые глазки:
- Я писять хочу, папа! Па-па!..
Он, не понимая, глянул на ребенка, потом, словно вынырнул из толщи воды, очнулся.
- Пойдем, я отведу тебя.
Куда? В зал к Вике? Нет, туда было нельзя, он бы просто не вынес. Он отвел девчушку в туалет. Плевать, что в мужской! Не в женский же. Тем, кто на него посмотрит как-то не так, он сейчас готов был морду набить. Заткнулись все, никто не пикнул. А он завел малышку в кабинку, помог спустить штанишки и колготы и усадил на унитаз.
- Давай, — сказал. – Делай свое дело.
И вот пока она там сидела на горшке, такая крохотная в своем пышном платьице, его накрыло окончательно. А… как это было ужасно. Он просто задыхался, что-то горячее и болезненное рвалось из него, но не доходило до глаз, испарялось по дороге, и от этого было еще больнее.
Ребенок давно уже свое закончил и как смог оделся, а он присел на стульчак и зажал лоб ладонью. Резкий рваный вдох, еще и еще. Девочка ластилась к нему, заглядывала в лицо:
- Папа, почему ты плачешь?
- Я не плачу. - Он провел по лицу ладонью, стирая эмоции.
Если бы так же можно было убрать ту почти физическую боль, которая теперь выжигала его.
И нет, в зал Богдан не пошел. Он снова устроился на том приступочке у стены. А Вероника теперь вертелась рядом и то лезла к нему, то начинала шлепать по подоконнику ладошками. В конце концов, втиснулась к нему на колени, щебетала что-то, Богдан почти не слышал.
И вдруг над ухом раздалось:
- Не помешаю?
Он вскинул голову. Рядом стоял Захар Проничев, вертел в пальцах незажженную сигарету. Если бы тот сейчас хоть слово сказал, Богдан сорвался бы на него точно. Но Захар Проничев показал жестом на дверь вестибюля и поморщился.
- Покурим? Скучно одному.
Богдану так захотелось курить, просто адски. Но с ним Вероника.
- Не могу сейчас, — усадил плотнее маленькую дочку на колени.
Захар понимающе кивнул, глядя на ребенка:
- Повезло тебе, есть для кого жить.
***
А он… Просто так вышло, что Захар впервые увидел рядом Наталью и с ней приемную дочь Марины. И вдруг понял, что Дарья, она же почти копия той Натальи, только совсем молодая.
Захар вышел продышаться, покурить, а там Богдан Зарубин. Он и подошел. Рыбак рыбака, как говорится.
И вдруг они застыли оба.
Потому что в этот момент в холл вышла Даша, приемная дочь Марины, а за ней сразу следом сын Богдана Владимир.
То, что Даша и Наталья похожи, заметил не только бывший муж Натальи Захар Проничев. Когда они на этой свадьбе стояли рядом, это заметили многие. А Полина Александровна, мама Натальи, которая тоже здесь присутствовала и впервые видела девушку, прямо сказала:
- Астаховская порода. Ничем не перешибешь и не сотрешь.
Стоило теще так сказать, Глеб сразу включил разведчика:
- Что значит, не сотрешь? Почему Астаховская?
Он же Марине с удочерением помогал, но так глубоко тогда не копал. А тут внезапно пошло-поехало, вроде бы и неподходящая тема для свадебного застолья, но это вышло само собой. Полина Александровна, как услышала про городок, где находился тот детдом, сразу сказала:
- Брат мужа служил там, в N-ске была секретная часть. А ты, деточка, из наших, стало быть, из Астаховских.
- Но как же?.. - Даша растерялась, она привыкла, что круглая сирота, и у нее никого нет в целом мире, кроме мамы Марины.
Вмешалась Наталья, сказала:
- Мы сделаем анализ ДНК.
- Точно, мачеха, — усмехнулся Даниил Марьин. – И выяснится, что у меня есть еще одна мелкая сводная сестра. Помимо Арины Захаровны.
И поиграл бровями, покосившись на тот стол, где Арина Проничева сидела со своим Артемом. Глеб деликатно кашлянул и состроил сыну невероятные глаза.
