Он погладил дочь по головке и сказал:
- Обязательно, но позже, у папы сейчас много дел.
Сухо кивнул няне и прошел в спальню к Вике. А там еще хуже. Полный разгром, вещи везде, все разбросано как попало. Он поморщился, глядя на дикий беспорядок, и сказал Вике:
- Можешь не торопиться. Мы задержимся немного.
- Задержимся? — у нее мелькнул страх в глазах, однако она кивнула.
- И прибери здесь, а то негде, бл***, присесть, — он показал жестом на заваленную кровать и вышел.
Теперь он ждал вечера, чтобы узнать у сына, как все пройдет.
***
После разговора с сестрой Марина поехала домой. Раздрая в душе было не меньше, и все же она немного успокоилась. По дороге зашла в несколько магазинов, купила еды. Хотела приготовить что-то вкусное, все-таки сына в гости ждет.
На самом деле, просто хотела отвлечься.
Около восьми вечера позвонил Вовка:
- Мама, я подъехал. Откроешь?
У нее внезапно заколотилась сердце, но она спокойно проговорила:
- Да, конечно, — и продиктовала ему код от домофона.
Через минуту лифт пошел.
Одновременно с этим послышался тихий щелчок, с которым закрылась межкомнатная дверь. Даша ушла к себе.
Марина предполагала, что так и будет. Она не стала делать тайны из того, что Владимир собирался зайти вечером. Дети взрослые, сами решат. А как бы случайно сталкивать их, хитрить, ловчить – Марина сама терпеть не могла подобные сюрпризы.
Сейчас она только оглянулась в сторону гостиной, нервно вытерла чистым полотенцем руки и пошла к входной двери. Звонок раздался, как раз когда она вышла в прихожую. И ведь ждала, была морально готова, а все равно вздрогнула.
Отперла дверь и натянула на лицо нейтральную улыбку.
Сын Вовка стоял на пороге.
Всего секунду длилась неловкая пауза.
- Здравствуй, мама, — проговорил он наконец и протянул ей цветы и коробку дорогих конфет.
- Спасибо, — Марина отмерла, улыбнулась чуть шире. – Проходи.
Он кивнул и шагнул в ее дом, огляделся молча.
Неловкость никуда не исчезла, она так и осталась висеть плотным облаком. Но Марина уже направилась в сторону кухни, нужно было поставить в воду махровые белые тюльпаны, что он принес. А ему показала в сторону гостиной и спросила не оборачиваясь:
- Как добрался?
- Хорошо. Город пустой, выходные.
- Да, — ответила она из кухни. - Представляю, какие будут пробки, когда выходные закончатся.
Хороший нейтральный разговор, с таким же успехом можно было говорить о погоде. Зато есть видимость общения и пауза заполнена. Неожиданно осознать, что ей с сыном после стольких лет, в общем-то, и поговорить не о чем. А о чем еще? Упреки? Да ну. Марина не собиралась ворошить прошлое. Что было то было. Ушло.
- Как у тебя дела? – спросила, вернувшись с вазой и открытой коробкой конфет.
Владимир устроился на диване, кивнул:
- Хорошо.
- Чем намерен заниматься?
Она накрывала на стол, выставляла приборы, еду, эти хлопоты были кстати. Не нужно смотреть друг другу в глаза.
- Мама…
И тишина. Вдруг такая ощутимая, вязкая и острая одновременно. Как клейкая нить, дернувшая ее в прошлое.
Она взглянула на него, а Вова, видимо, хотел сказать что-то, но в последний момент передумал и отвел взгляд. Показал на ее портрет, висевший на стене, тот самый, на котором она была изображена со спины вполоборота, и прокашлялся:
- Это… интересная работа. Необычно.
- Да, — Марина улыбнулась искренне. – Это работа Прохора Лядова, одного известного художника.
И тут сын выдал:
- Ты очень красивая. Отец видел?
Нить оборвалась.
- Твоему отцу здесь появляться незачем, — проговорила Марина. - У него другая семья, и уже давно. Я думаю, ты в курсе, сын, так что это был неуместный вопрос.
И добавила уже другим тоном:
- Ну что же ты, угощайся.
Владимир потянулся было к вилке, но медленно отвел руку.
- Мама, мы не могли бы… — начал неуверенно.
- Что, сынок?
- Я не знаю. Не могли бы… как раньше?
- Быть семьей? – Марина усмехнулась.
Высох тот колодец, в который можно было плевать когда-то, сгорел мост. Но она сказала просто:
- Ты был и остаешься моим сыном, Вова. И можешь навещать меня, если захочешь.
Опять повисла неловкая пауза. Владимир выглядел подавленным, механически перебирал пальцами по столу, наконец поднял на нее глаза.
- Прости, я… — замялся, но все же выдавил: — Я хотел извиниться за то недоразумение. Даша дома?
А Марина промолчала. Просто смотрела на него.
Кажется, понял.
- Ладно, я пойду, — проговорил сын поднимаясь. – Передай, что мне жаль.
- Угу, — она улыбнулась уголками губ.
Уже в прихожей Вовка обернулся.
- Я буду приходить еще, ты не против?
- Я? — Марина пожала плечами. - Нет, конечно.
Он шумно выдохнул, глянул куда-то ей за спину и вышел.
Марина закрыла за ним дверь, а после вернулась в гостиную, сменила приборы, поправила салфетки и позвала:
