Марина вскинула на него взгляд. Наверное, это был самый тяжелый момент. Но она покачала головой.
- Нет, конечно, нет.
У него словно прорвалась в душе плотина, тот обжигающий ком, что горел в груди, прорвался отчаянным чувством. Он притянул ее к себе, прижал крепко и выдохнул:
- Маринка… Ты для меня…
Кажется, всхлипнула. Прижал еще сильнее, зашептал:
- Ну все, тихо, тихо. Все же хорошо.
Она все-таки заплакала. Черт… Он, сильный мужик, чувствовал себя беспомощным.
- Ну, хочешь, я не трону его, если тебе его жаль… – проговорил, поглаживая ее по спине.
Сейчас он готов был себе на глотку наступить, лишь бы угодить ей.
И тут она вскинула голову:
- Ты что, дурак совсем?!
Ну, наконец-то! Он снова притянул ее к себе и хрипло рассмеялся, уткнувшись носом ей в макушку.
***
Даша так и стояла, хмуро косясь в сторону их с мамой квартиры. Но вот один из телохранителей поднес руку к наушнику, кивнул, а потом повернулся к ней:
- Дарья Алексеевна, можете заходить, извините за временную задержку.
Она просто влетела в квартиру.
Что там за операция проводилась, выяснилось, когда она застала этих двоих целующихся на кухне.
Даша застыла, глядя на них и понимая, что не вовремя.
- Кхмм, — прокашлялся Дмитрий Ярцев, пряча за спиной Марину, и хрипло пробормотал: – Привет, Даша.
Она неловко кивнула и хотела повернуть назад, но тут он сказал:
- Я уже ухожу.
Потом повернулся к Марине, накрыл щеку ладонью и невесомо провел большим пальцем по губам.
- До завтра, — шепнул едва слышно.
И стремительно вышел.
Большой жесткий мужик, от него как будто остался шлейф силы и отголоски чувств и эмоций. Все такое осязаемое, яркое.
- Даша, я… - Марина неловко провела по лицу ладонью.
Она правда не знала, что на нее нашло, чтобы вот так, при ребенке, кошмар. Но сейчас она была совершенно счастлива. Этот черт… Он как будто вытащил из нее забытую юность, всю свежесть чувств. Целовал ее так жарко, что она готова была расплавиться. До сих пор голова кругом, и колени ватные. И хочется устыдиться, и не получается, потому что все это через край.
Но как-то объяснить свое поведение надо.
- Я, правда... – начала было она.
- Мам, — Даша улыбнулась и хитро шевельнула бровями. – Давай, мы сейчас будем пить чай с теми пирожными? Ты присядь, а я сейчас заварю, ага?
- Чай? – Марина даже слегка растерялась.
Но вообще, это была гениальная идея, поесть сладкого, не думать ни о чем. Даша рассказывала, что у Оли с Денисом Захаровичем свадьба будет в марте. Они торопятся, потому что
Конечно, Марина порадовалась.
А после все-таки собралась с духом и позвонила сестре. Та уже не работала в режиме бабушки двадцать четыре на семь, дочка с зятем вернулись со своих зимних покатушек и забрали детей. У нее дома теперь царили тишина и порядок, а Сима была полна оптимизма.
- Лежу звездой, отсыпаюсь, правда, иногда все равно по привычке подскакиваю в панике. Но это пройдет. Ты как?
- Я? — Марина вздохнула.
- Ну, говори уже. Ты что, с ним переспала?
- Иди ты! – взвилась Марина.
- Но к этому идет, да? – Сима была верна себе, резала правду-матку. – И аминь, я благословляю.
- Да погоди ты! Просто сегодня пришел Богдан. Опять говорил гадости.
Сима сочно выругалась.
- И?
- Дима его мордой об стол приложил.
- Ооо! Наконец-то! Наконец-то кто-то дал твоему ушлепку Богдашке в морду. Уважаю! А ты что же?
- А что я?
А Сима уже снова включилась в режим свахи:
- Слушай, я серьезно, тебе надо переспать с ним. Ну, в смысле, чтобы знать, что берешь. А то бывает, в тридцать пять уже полшестого, а бывает, что и в шестьдесят пять еще о-го-го.
- Ему пятьдесят шесть.
- Вот я и говорю! – сестра гнула свое.
Марина закрыла лицо рукой, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, и вдруг всполошилась:
- Ой, подожди, кажется, он звонит мне по второй линии.
***
Он звонил еще дважды, в последний раз глубокой ночью, отчитывался, где был и что делал. И кто бы сказал ей, что это будет так важно, знать о нем все.
И да, утром он снова был у ее двери с букетом цветов.
***
По части новостей.
