Она колеблется совсем недолго. Секунду или две. Лицо становится вдруг серьезным, так, что я вспоминаю, передо мной школьная учительница. Лиля отстраняется, убирает со лба волосы, проводит ладонями по закрытым векам и щекам, а потом, наконец решившись, произносит:
- Ты вряд ли знаешь, но некоторое время назад я была замужем, за известным предпринимателем и начинающим политиком Исмаиловым Тиграном. Впрочем, начинал он не долго и уже через год своей политической карьеры сел в тюрьму. А потом умер, но сниться от этого он мне не перестал.
- Вряд ли это приятные сны, - говорить о бывшем муже неприятно. А еще хуже осознавать, что дело не в Исмаилове, и я бы бесился, будь на его месте кто-то другой, что это вообще не важно.
Лиля моя и точка.
- Нет, - она отрешенно качает головой, - не приятные. И никогда приятными не были. Понимаешь, мой бывший муж он… он был плохим человеком.
О да, милая, мне ты можешь об этом не рассказывать. Уж я прекрасно изучил все глубины его черной, ничтожной души. Но я молча стискиваю кулаки и слушаю, потому что Лиле нужно выговориться.
- Я… я не просто так приехала сюда. Черт, за последние три года я ничего не делаю просто так, веришь? Не было и дня, чтобы я могла просто взять Давида и пойти по магазинам. Встретиться с подружкой в кафе или позвонить своим старым приятелям, если те еще остались. Нет, вместо этого я трясусь, что что-то может случиться.
- Что именно?
- Что вернется он.
Лиля умудряется вложить в короткое слово «он» столько ненависти, что мне даже становится легче. Нельзя, невозможно, просто немыслимо любить того, кого так сильно ненавидишь.
- Твой муж? Этот… - я повторяю ее же цитату: - плохой человек?
Лиля поднимает на меня омуты своих глаз и шепчет:
- Тигран не был человек. Он настоящее чудовище.
Мне не нравится то, как при этом Лиля смотрит на меня. Будто бы ждет, что я вот-вот скину маску и покажу ей фирменный исмаиловский оскал. Вместо этого я прижимаю к себе хрупкую, дрожащую фигуру и шепчу:
- Все прошло.
- А если нет? – Лиля цепляется пальцами за край моей куртки. Я так и не успел ее снять. – Такие как Тигран не умирают, я просто не верю, что он мог отделаться смертью. Слишком малая цена за все, что он сделал.
- Расскажи...
- Расскажи..
Озвучивая это я прекрасно понимал, что шансов на успех у меня примерно столько же, сколько у футболиста забить гол в финале чемпионата мира по хоккею. Если бы он только был с мячом.
Да и сомнительным казался успех. Сомнительным, но таким желанным. Больше, чем драгоценность, важнее, чем сама месть Исмаилову. Пусть его уже нет в живых - это к лучшему, но как же долго эту девочку еще будут преследовать воспоминания и сны о нем?
Все, что мне хотелось - забрать ее боль себе, или хотя бы ее часть. Постараться понять.
- Он не всегда был таким, - голос Лили был тихим, но твердым.
- И ты тоже?
Она замерла, не сразу понимая о чем я, но потом расслабилась, тихо всхлипнула, но уже скорее из-за реакции организма на прошедшую истерику. Она подобрала под себя ноги и положила голову мне на плечо. Устроилась удобно, прошлась пальцами по предплечью, прямо до ладони и снова вложила свои тонкие холодные пальцы в мои - грубые и горячие.
- И я тоже. Наивная, верная, молодая. Кажется что с тех пор прошло сотни лет, настолько я устала.
Я молчал, чтобы не сбить ее дыхание. Короткое и рваное, как кардиограмма. Она притихла и водила пальцем по моей груди, вырисовывая следы камуфляжных клякс.
- Лиля, ты можешь мне доверять. Я не собираюсь тебя осуждать и не буду над тобой смеяться. И это не любопытство, но если тебе есть что рассказать, то расскажи.
И Лиля рассказала. Почти все то, что я итак знал. Но сухие строчки досье, скандальные газетные вырезки, статьи из интернета и даже некоторые личные наблюдения не шли ни в какое сравнение с ее словами.
Он ее насиловал. Физически, что было не самым страшным. Потому что Тигран пытался уничтожить ее как личность, сводил с ума, держал в страхе, общался как с комнатной собачкой, разве что кличку ей не дал. У Лили не было денег. Никаких. Как и права их заработать. Все с чем она ушла, комплект одежды, куртка с чужого плеча и несколько украшений, пропажу которых он мог не заметить.
И это длилось не один день, и не один месяц, а постоянно.
По-стоя-нно.
Лиля верила, что это началось только когда его бизнес и карьера пошли вверх, но даже за историей их знакомства стояла прямолинейная тирания. Тигран выбрал себе пару, выкупил ее у отца и присвоил себе. Лиля не была ребенком, но росла в хорошей семье, была хорошо воспитана и принимала его внимание за любовь. Этот ублюдок просто выбрал ее как лошадь, как рабыню. И пока та была послушной и поддерживала мужа, вынашивала ребенка и была занята младенцем, бессонными ночами, первыми болезнями он развлекался с другими женщинами, не забывая уничтожать и свою.
