- Случился один придурок из тайги. Йети.
- И зачем он пришел к тебе?
- Поговорить.
- О проблемах продажи леса в Китай?
Тигран удовлетворенно хмыкнул. Ему нравились псевдоинтеллектуальные шутки, даже те, смысл которых муж не мог разобрать.
- Он думает, что я убил его брата, жену и племянника.
- А ты делала это? - Внутренне я напряглась, ожидая ответа. Хотя, что еще могло меня удивить в Исмаилове?
Несколько секунд муж смотрел на меня, будто пытался подобрать нужные слова, но потом сдался и просто сказал:
- Не твое дело, сладкая.
И это было правдой. Меня не касались его разборки. Куда больше меня занимало, с каким интересом Тигран трогал костяные пуговицы на моей блузе. Его прикосновения были омерзительны. В последние два года всегда, но сегодня особенно сильно.
- В общем, найди контакт со своим охранником, потому что больше я тебя одну не выпущу.
И это покусительство на мою свободу и то, как фривольно Исмаилов трогал меня, явно указывая на свой интерес, наконец выбили равновесие из под ног. Устала! От всего устала!
- У Любы тоже будет охранник?
- Что? - Тигран перевел непонимающий взгляд с выреза блузки на мое лицо.
- У твоей шлюхи, говорю, тоже будет охрана? Нельзя, чтобы такой ценный кадр пропал.
Исмаилов поморщился. Он ненавидел, когда я ругалась. И еще больше не любил упреки или претензии.
- Не хочу говорить об этом, - бросил он.
- А я хочу, - отстранившись, я откинула его руку, что гладила мое плечо, - слушай, тебе самому не противно играть этот фарс?
- Какой именно, напомни.
- Тот, что называется “семья”. Тигр, - когда-то давно, в шутку, я называла его так. Время изменилось и поводов для смеха у нас осталось все меньше, - отпусти меня.
- На прогулку? Пожалуйста, только возьми охрану.
- Да к черту твою охрану!
- Мне не нравится, что ты кричишь, - предупреждающе процедил Тигран, но было поздно.
- А мне не нравишься ты!
Это было самое безобидное, что я могла сказать. Потому что внутри меня все клокотало не какого-то неудовольствия, а от чистой, неразбавленной ненависти. О, как я его ненавидела. И боялась. Потому что сейчас во взгляде Исмаилова, промелькнуло что-то по-настоящему хищное, плохое.
- Повтори, - рыкнул он.
Я молча покачала головой и отступила назад. Как глупо. Мне некуда бежать, за меня некому заступиться.
Тигран демонстративно достал из кармана ключ, который всегда держал при себе и закрыл двери нашей спальни.
- Очень жаль, сладкая, что родители не успели привить тебе хорошие манеры. Придется исправить эту досадную ошибку…
***
Весь следующий день меня не трогали. Так всегда бывает после приступов ярости Тиграна. Он отходит, пытается быть нежным, просит прощения, дарит дорогие подарки.
А я молчу и ненавижу.
- Это тебе. Наденешь сегодня? - Исмаилов протягивает бархатную коробку, один в один как та, что я нашла в его спортивной сумке.
Руки дрожат когда я борюсь с замком. Чертова застежка заела, и пока я пыталась ее поддеть, то сломала ноготь.
- Ай!
- Ну осторожней же! - Тигран бережно подносит мою руку и, не сводя с меня глаз, медленно целует холодные пальцы. - Я хочу, чтобы на ужин ты надела это.
Он достает из шкатулки колье. Слава богу не то, которое надел на свою любовницу. Передо мной простая золотая нитка с рубинами, которые висят на ней как фонарики на новогодней гирлянде.
Алый цвет камней оттеняет синяк у меня на скуле. Тот созрел за ночь, настоялся и сейчас радовал меня всеми оттенками бордового. Глаза красные, заплаканные, губы сухие, как при болезни, и несколько небольших синяков на предплечье, след лапы Тиграна.
Хороша…
- Убери это, - муж смотрит на меня не то с ужасом, не то с жалостью, - замажь или что там еще можно сделать. Через час придут важные гости и они должны знать, что у нас все хорошо, - Исмаилов положил руку мне на плечо. Его пальцы расположились ровно на том же самом месте, где остался след от другого прикосновения, вчерашнего.
Увидев это, Тигран поспешил убрать руку в карман. Ему никогда не нравилось смотреть на результаты его “приступов”.
