Это случилось, когда я начал узнавать ее поближе.
Маленькая симпатичная брюнетка оказалась из тех людей, которые часто улыбаются. Просто так, без повода. Словно она всегда счастлива и наслаждается каждым моментом жизни. В ней нет ни капли агрессии, зато много умиротворения и довольства. Именно этим она меня и взяла.
Чертовой улыбкой!
Красивых девушек много, а вот таких счастливых — нет. Возможно, я так помешался на ней, потому что жаждал урвать кусочек ее счастья себе. Чтобы моя жизнь тоже стала такой — беззаботной, радостной. Ведь меня самого давно ничего не радует, кроме малышки-дочери, и я перестал чувствовать вкус жизни, словно мне не двадцать один год, а все сорок!
Каким же облегчением было узнать, что Улыбашка не девушка Алика и они всего лишь дружат!
— Наши мамы — подруги, — ответила на прямой вопрос Никиты, Эля. — Алик вроде как присматривает за мной, потому что мама — та еще паникерша. Никому не доверяет.
Она так простодушно признается в этом, без опасения показаться маменькиной дочкой, что я не могу сдержать улыбку. Как и парни. Давно подметил, что к ней все относятся снисходительно, потому что Эля похожа на маленькую наивную девочку, которую просто язык не поднимается задеть насмешкой.
— Так это же отлично! — радуется Никитос. — Раз я не перехожу дорогу другу, то, может, пойдешь со мной на свидание?
Я действую даже прежде, чем успеваю подумать. Встаю перед другом грудь к груди, загораживая свою Улыбашку.
— Не пойдет, — твердо сообщаю ему. — Эля со мной.
Все тут же начинают улюлюкать и свистеть, а Никита смотрит вопросительно на девушку, игнорируя меня.
— Это так? — задает он вопрос.
— Мне нельзя встречаться с парнями до восемнадцати, — растерянно глядя на меня и краснея, признается она.
Черт! Ей реально даже восемнадцати нет!?
— И когда же у тебя день рождения? — не сдается Ник.
— В январе, — отвечает она.
А сейчас лишь октябрь. Черт, не уверен, что у меня хватит терпения столько ждать!
— Ты ведь не променяешь меня на этих клоунов? — беря ее маленькую ладошку в руки, усмехаюсь я.
Она смотрит на меня большими карими глазами и смущенно кусает губку, переводя взгляд на Алика, стоящего рядом. Потом снова возвращается взглядом ко мне и, когда я целую ее пальчики, качает головой, соглашаясь.
— Мне пора на пару, — отбирая у меня руку, говорит малышка, очаровательно покрасневшая от комментариев окружающих о новой парочке.
Она сбегает, прежде чем я успеваю ее остановить, но глядя в ее удаляющуюся спину, я понимаю, что поступил правильно. Такие девушки, как Улыбашка — редкость, и их надо хватать, пока ее вниманием не завладел кто-то другой.
Я не планировал становиться отцом в двадцать лет, но так уж получилось. Матерью моей дочки Сони стала моя давняя знакомая, с которой у нас случались непродолжительные романы еще с тех пор, как мы учились в старшей школе.
К сожалению, Вера была той еще тусовщицей и умерла в автокатастрофе на незаконных гонках, когда малышке было всего два месяца. Я быстро оформил полную опеку, потому что ни за что не доверил бы Соню матери Веры, да та и не рвалась ухаживать за внучкой.
Постепенно, наша с дочкой жизнь установилась и вошла в колею. Я продолжал учиться, проводя с ней время по вечерам, а ночами отрываясь с друзьями и девушками. Соня круглосуточно находилась под присмотром сменяющих друг друга, двух нянь, и я даже не задумывался о том, чтобы искать ей мать, пока не втрескался по уши, как какой-то подросток, в свою милую Улыбашку.
Эля полностью изменила мою жизнь за короткое время и через два месяца после ее совершеннолетия, мы подали заявление в ЗАГС, потому что оба хотели одного и того же — жить вместе и быть семьей.
Улыбашка быстро нашла общий язык с девятимесячной Соней, и они обе были в восторге друг от друга. Я же, как идиот, не видел и не слышал ничего кругом, зацикленный на маленькой обманщице, которая целых три года водила меня за нос, пока один случай кардинально не поменял нашу жизнь.
Если бы я знал, что за невинной и доброй на вид мордашкой может крыться такое коварство, я бы сто раз подумал, прежде чем безоглядно довериться и впустить в свое сердце женщину. Потому что вытравить ее из него не удалось, даже, несмотря на предательство.
Устраиваюсь в машине Демида на заднем сиденье, стараясь на него не смотреть. Но чувствую его взгляд на себе и ребенке. Он обжигает злобой и ненавистью. Явно недоволен, что я взяла сына с собой. «Отродье, отродье…» — так и слышу его слова, которые непрерывным гулом стоят в ушах.
Но я не могла оставить Бусю с мамой, проще было придумать несуществующее дело и уехать с ребенком.
Сжимаюсь и жду, что сейчас на меня выльется море упреков, но вместо этого слышу шум мотора. Демид заводит машину и плавно пускает ее по дороге. Прикрываю глаза и откидываюсь на сиденье, думая только о Сонечке, о маленьком солнышке, от мыслей о которой у меня перехватывает дыхание и становится настолько тяжело, что я задыхаюсь и едва сдерживаю слезы.
