Как-то его пристальное внимание привлекла схема гильотины. Секрет был простым, но при этом до безумия эффектным. Он представил себе её на сцене в зале «Тринити»: «Могу ли я попросить на сцену кого-либо из сидящих в зале?». И затем видеть сопящих от удивления парней, с ужасом наблюдающих за лезвием, мягко входящим в шею добровольца. Руки Рея зачесались построить эту гильотину также как и тогда, когда он строил свой ялик. Руками он умел делать всё. И факт, что его отец сказал, что ему не нравится идея потратить деньги на образование Рея, когда ему, очевидно, лучше быть плотником: «…а плотник не нуждается в дипломе колледжа».
И одиноко размышляя о собственном безразличии к Монументу и к «Тринити», об усталости от серых облаков, укутавших небо в первые дни весны, и тоскуя по девочкам в бикини, в эти дни выходящим на калебские пляжи, Рей Банистер собрал все свои инструменты, необходимые пиломатериалы и приступил к постройке гильотины. Лезвие он купил в Ворчестере в магазине «Фокусы и Магия». И, как он сказал Оби позже - это правда, что он никогда не слышал ни о Джерри Рено, ни об Арчи Костелло, ни о ком-либо ещё.
Оби влюбился. Совершенно диким, нелепым и невероятным образом. Ему казалось, что такое может быть только в кино. Любовь, которая не позволяет ни есть, ни спать. Любовь, из-за которой приходится отсыпаться днём в классе, прямо на уроке. Её звали Лаурой Гандерсон, и она была прекрасна. Из-под ног Оби уходила земля, когда она появлялась в его поле зрения, и ему казалось, что он проваливается под землю и исчезает. Он никогда не испытывал одновременно такого счастья и такого мученья. Его дни и ночи протекали в розовом тумане, и он повсюду появлялся будто бы из другого мира, его лицо светилось ярким светом, и это, конечно же, раздражало Арчи Костелло.
В этот момент как раз проходило собрание «Виджилса», на котором обсуждалось новое задание. Другие члены плюс трое «годовалых» - все сидели и с лёгкой нервозностью ожидали того, что могло бы произойти. Арчи всегда шёл по лезвию ножа, подбрасывая теперь свои маленькие сюрпризы и держа всех в напряжении, никому не давая спать или отвлекаться на посторонние мысли. Но Оби сидел всё с тем же глупым выражением лица, и Арчи отвернулся к Баунтингу, который проучился в «Тринити» почти уже два года.
- Ладно, Баунтинг, - сказал Арчи. - Что у нас сегодня?
Речь Баунтинга не вызвала никакой реакции у Оби, которого вообще не интересовало происходящее в этой дурацкой комнате с заглушенными окнами около гимнастического зала, где «Виджилс» проводил свои собрания. Он был вместе с Лаурой Гандерсон, где-то не здесь. Они ехали по шоссе к Монт-Ватчусаом. Был солнечный весенний день, и они поднимались в горы. Он помогал ей преодолеть скалу, показывал рукой, как ей обойти камни. Ему было недостаточно ласково коснуться её рукой, хотя она не оценила бы это как должное. Только в особом случаи она могла прижаться к нему и расплыться от ласки, ради чего только и жил Оби, посвящая этому каждое мгновение своего сознания.
- Ты с нами, Оби? - спросил Арчи, в его голосе как всегда был холод, и как всегда полное отсутствие эмоций. И всё всегда выглядело так, будто бы использовав твоё имя он сделал тебе одолжение.
- Я здесь, Арчи, - ответил Оби, неохотно оставляя тёплый и мягкий след Лауры.
- Иди сюда, Баунтинг, - позвал Арчи.
В этот момент Оби увидел тетрадку в руках у Баунтинга. Вздрогнув, он проверил карман своей куртки, чтобы быть уверенным в том, что его тетрадка на месте. Тетрадка Оби была легендой «Тринити». В ней были не только задания, замышляемые Арчи, а ещё и всё, что можно было бы узнать о любом учащемся этой школы - разного рода информация, не имеющаяся в официальных бумагах. Теперь Оби видел Баунтинга с его собственной тетрадкой и был несколько удивлён, но это не переворачивало вверх тормашками всю его жизнь, как незадолго до того его встреча с Лаурой Гандерсон, которая полностью изменила всё в его глазах. Но позволить Баунтингу иметь собственную тетрадь?!
Баунтинг стоял с бодрым высокомерием, что было отличительным признаком «годовалого», что так ненавидел Оби. Большинство учившихся в этой школе уже второй год были именно такими. Они теряли робость новичков и вместе с тем ещё не приобретали хладнокровия старших. Им была присуща самоуверенность, и вера в то, что школа, как и весь этот мир, существует для каждого отдельно. В их правилах было тут же занять освобождающееся место. Например, в данный момент в глазах у Баунтинга сиял триумф. Он зло ухмылялся, наверное, чувствуя превосходство над Оби. В ответ лёгкая улыбка Оби заставляла полагать, что при необходимости Баунтинг сможет общаться с ним. Но, не смотря на сладость присутствия Лауры в его жизни, он иногда ощущал вспышки ревности. Скорее не ревности, а чего-то ещё. Ревновать Лауру к «годовалому»? Ради Бога. Ненависть - может быть, но не к самому Баутингу. Возвращение его ненависти к Арчи, а было ли это ненавистью, вообще? Он не был уверен. Он вообще не был уверен в чём-либо, что касалось Арчи.
