Возможно, после смерти начнется другая жизнь. Будет ли она лучше или хуже? Мы можем это проверить только одним способом – умереть.
Они убили мою жену.
Я с нереальной четкостью видел, как пуля попала ей в голову, и на бревенчатую стену брызнула кровь.
Меня охватила холодная ярость. Я хотел убить их всех, по возможности – мучительно.
Но не получилось.
Началось все неожиданно. Меня подняли с постели рано утром.
С поста на границе баронства вышел на связь замаскированный наблюдатель. Сообщил, что пост окружила пара сотен военных. Судя по экипировке и оружию – дружинники русского сектора. К моменту, когда нападающие начали атаку, постовые были готовы, но что могут сделать четыре человека, пусть и с пулеметами, пусть и на укрепленных позициях, против двух сотен? Несколько десятков они убили или ранили, но остальные их задавили числом: подбираясь с разных сторон, пользуясь тем, что на посту не хватало людей, чтобы удерживать все направления сразу.
Потом такое же сообщение пришло с поста на второй дороге, с востока. Там дружинники тоже уничтожили наш пост, и тоже не заметили замаскированного рядом наблюдателя, который передал информацию о нападении.
– Посылать людей ставить заслоны на дорогах? – предложил Саша, начальник гвардии моего баронства.
– Нет, не стоит, – вздохнул майор, наш начальник штаба. – Там их не две сотни будет, там половина дружины может пройти. Не нужно дробить наши силы, они и так небольшие. Пусть парни, сидящие в секретах, наблюдают. Можно выслать навстречу мобильные группы, потрепать их на марше и задержать. Но принципиально это ничего не изменит.
Майор оказался прав. После сноса постов по дорогам, не скрываясь, пошли строем дружинники. Не менее трех тысяч. Шли пешком, хотя и в сопровождении внедорожников. Очевидно, после наших предыдущих разборок транспорта у них не хватало. Идти им пришлось долго, два дня. Но потом они стянули силы вокруг Перекрестка.
И атаковали.
Начало боя прошло неплохо для нас.
Дружинники решили задавить защитников количеством. Они пошли вдоль дорог, пытаясь захватить въезды в деревню. Там их фатально удивили укрепленные здания, в которых располагались гвардия, милиция и группа старателей. У каждого из трех въездов в деревню стояло по одному такому зданию.
Первая атака продолжалась минут двадцать, пока дружинники не поняли, что все пошло не так, и строения защищены от стрелкового огня. А внутри них сидят хорошо подготовленные люди, у которых много оружия.
Атакующие отошли для перегруппировки, оставив на снегу сотни трупов и раненых.
Через полчаса они повторили атаку, но в этот раз действовали гораздо эффективнее.
Группы дружинников связали огнем наших людей из укрепленных зданий. Из леса по окнам били снайперы, мы начали нести потери.
Потом часть дружинников приблизилась к ограде деревни посередине между въездами, на максимальном удалении от укрепленных точек. Расстояние между въездами – около километра, так что плотно перекрыть эти места огнем не получалось. Дружинники просочились внутрь деревни. По ним начали постреливать из своих домов жители. Не зря же среди них почти половина числилась в милиции и проходила военную подготовку. К сожалению, это вряд ли могло спасти деревню: в Перекрестке всего-то семь сотен населения, вместе с женщинами. Реально боеспособных – максимум человек четыреста. У противника – семикратный перевес.
Под прикрытием суеты боя дружинники незаметно, под высоким берегом, провели крупные силы по льду ручья и ударили прямо в центр, по баронскому замку.
Ну, замок – это сильно сказано, на самом деле – просто двухэтажное бревенчатое здание, огороженное высоким сетчатым забором. Стены были защищены от пуль засыпкой из гравия, а от огня – облицовкой из металлического профиля.
И в этом здании категорически не хватало защитников. Я, мои две жены, Лера и Вика, майор, десяток человек дежурной смены охраны, пара снайперов в обложенных мешками гнездах на чердаке. Вот и все бойцы на здание шириной метров тридцать и длиной – пятьдесят.
Снайперы из других укрепленных точек пытались нам помочь, но дружинников оказалось слишком много, и у них тоже были снайперы.
Сначала погибли трое охранников. Потом Лера. Потом еще кто-то. А затем я почувствовал удар в шею, моя кровь брызнула вокруг.
Стало больно, но скоро боль ушла, и мир погас.
Процесс пробуждения был неторопливым, как будто свет медленно делали ярче.
Отступала горячка боя. Сердце еще колотилось в груди, но постепенно пульс замедлялся.
В поле зрения оказались белый потолок и край открытой крышки капсулы. Вокруг – стены моей квартиры с подвижными морскими пейзажами в высоком разрешении. Звучал тихий шелест волн.
Прямо передо мной висел голоэкран. На нем – голова женщины лет сорока. Приятной на вид, располагающей к себе женщины с мягкой понимающей улыбкой. Она внимательно смотрела на меня. Я смотрел на нее.
– Вы не ангел, – глубокомысленно изрек я. – Но и для ада здесь слишком скучно.
– Здравствуйте, Игорь.
– Я больше привык откликаться на имя Олег.
