Вот, собственно говоря, то, что я хотел вам сказать, в виде тезисов. Мой доклад должен был перетечь в представление книги «Кино на грани нервного срыва». Эта книга действительно появилась в результате переосмысления десяти-пятнадцати последних лет. Все эти годы я фиксировал события в сфере кино в газете «Коммерсант» в рубрике «Культурная политика». Одно время я писал на сайт Openspace.ru в рубрику, связанную с процессами в культуре, развитием новых технологий, переменами в фестивальном движении. Просматривая эти публикации, я понял, что они представляют интерес как исторический документ. Они написаны в контексте и на языке своего времени – сегодня так уже написать невозможно. Я почувствовал, как быстро летит и меняется время, особенно в XXI веке, и мне захотелось зафиксировать напряженный ритм этих перемен, той бескровной революции, которую мы пережили в культуре, в том числе и в кинематографе.
Скажем, в России нас вдохновляло появление «новой волны», с которой еще не так давно связывались большие надежды, а сегодня она рассосалась совершенно мистическим образом. Люди есть, а «волны» нет. Мы уже не наблюдаем ни цельного движения, ни даже ряби на поверхности. Мы живем в другой культурной ситуации. Во многом это связано с тем, что вся «новая волна» тоже была взращена на постмодернизме – на тех фильмах, которые будущие молодые режиссеры имели возможность посмотреть в Музее кино в ту пору, когда он существовал. Теперь говорят о «женской волне» в нашем кино. Мы опять находимся на грани нервных и бурных процессов. Идущие от них волны как бы текут рядом с нами, возможно, мимо нас, но вдруг в какой-то момент ты ощущаешь, что находишься уже совершенно не в том времени и не в том месте, где только что рассчитывал себя застать. И, например, понятие «постмодернистская ирония», когда ничего нельзя сказать прямо, чтобы не дай бог не навязать какую-то идеологию, – оно уже в прошлом.
А в настоящем мы совершенно не случайно наблюдаем усиление интереса к Андрею Тарковскому как таковому и к его наследию. Конечно, специалисты, приехавшие на эту конференцию, обречены на то, чтобы заниматься исследованиями этого явления. Но то, что режиссеры очень часто берут в качестве маяка, в качестве ориентира, в качестве идеала именно Андрея Тарковского, говорит о многом. И те фильмы, которые мы собираем здесь в конкурсную программу, чаще всего подтверждают этот тезис. Один из фильмов называется «Почему я не Тарковский?». Когда я увидел это название, то, конечно, сразу захотел пригласить эту турецкую картину к нам на фестиваль, и она здесь показывается в конкурсе. В Турции вообще много последователей Тарковского. Много людей, которые живут духом, казалось бы, далекой русской культуры.
И наш фестиваль, несмотря на его памятный аспект, имеет перспективу, он ориентирован не в прошлое, а в сегодняшний день и в будущее. Это не пыльная архивная рутинная работа, это живое дело, которое нужно и нашим современникам, и тем, кто будет работать в кинематографе будущего. Поэтому я пересмотрел свои ошибочные взгляды и публично отрекаюсь от них – даже от части того, что я писал в книге «Режиссеры будущего». Будущее не за постмодернизмом, а за модернизмом.
Да здравствует модернизм!
Андрей Плахов – кинокритик, программный директор Международного кинофестиваля им. Андрея Тарковского «Зеркало», почетный президент ФИПРЕССИ.
The work on
