Мелкие капли дождя приятно охлаждают кожу, вечерняя тишина дарит простор для мыслей. Поверить не могу, что увидел именно это. Снова! Черт возьми, опять эта наитупейшая и бесполезная черта характера – жить ради других, для их комфорта и безопасности. Теперь понятно, почему с Аленой все изначально пошло наперекосяк.
Это провал. Полнейший и оглушительный.
Вытаскиваю из лужи телефон, экран вдребезги. Далеко Алена его зашвырнула. На это сил хватило, а на помощь себе нет? Даже смешно. Поднимаю взгляд на окна женского общежития. Стремно признавать, но это не моя игра. Я не могу ей помочь. Поведение Алены – не слабость, а выбор. Ее выбор.
Возвращаюсь в свою комнату и стягиваю через голову вымокший лонгслив. Разбитый телефон раздражает, и я рывком открываю ящик письменного стола. Шарю рукой в ворохе проводов и стараюсь разглядеть содержимое в тусклом свете уличного фонаря, что заглядывает в окно. Достаю мобилу, которую выиграл в покер не так давно, вставляю сим-карту и подключаю зарядное устройство. Падаю поперек кровати, оставив ноги на холодном полу, и массирую пальцами глаза, в которых скопилось слишком много напряжения. Да, конкретно я облажался, но других вариантов не вижу. Пока не вижу.
Желания людей зачастую довольно примитивны: деньги, слава, свобода, любовь, самореализация. Простые, казалось бы, истины: не останавливайся и все получится. Но есть вещи, которые не поддаются контролю, как бы сильно ты ни старался. Когда ты неистово чего-то желаешь и все твои действия сводятся к тому, что ты пытаешься пробежать стометровку по воде и не утонуть, это выводит из строя. Невозможно! Как же я ненавижу это слово! Оно убивает лучше, чем нож или пистолет. Медленно и мучительно. И не только тебя, но и людей, которым ты дорог.
Ненавижу!
И эта ненависть – моя верная спутница вот уже три года.
Ровно в восемь вечера звонит телефон. Номер не определен, но это и не обязательно. Только один человек звонит мне точно по часам.
– Алло, – принимаю вызов.
– Привет, сын.
– Привет. – Сухость в горле мешает говорить, и я жду слов от отца, но он молчит.
Догадываюсь, что это значит. Хороших новостей нет.
– Какие прогнозы? – спрашиваю я, опуская ладонь на лицо.
– Мы можем продлить срок, но не… – Окончание фразы тонет в его горестном вздохе.
– Как долго?
– Год, в лучшем случае два.
– Когда мы ее повезем?
– Когда она согласится. Дань…
– Я знаю, – отвечаю, с трудом сохраняя спокойствие. – Я попытаюсь.
– Хорошо, – обреченно произносит отец. – Как у тебя дела? Как в колледже?
– Это имеет хоть какое-то значение?
– Конечно, имеет, – строго заявляет он. – Учеба – это важно.
В нос бьет едкий запах гари, вызванный воспоминаниями. Так же, как и в ту ночь, отчетливо ощущаю адский жар, что жжет нос и забивает легкие. Тело каменеет, ярость выходит из спячки. Нет ничего важнее жизни.
– Когда ты возвращаешься? – выплевываю я резко.
– Через пару месяцев.
– К этому времени я ее уговорю.
– Поторопись…
– Знаю! – перебиваю я, потому что не хочу снова слышать об этом кошмаре и о том, к чему все идет. – Пока.
Поспешно кладу трубку и давлю пальцами на закрытые веки.
Лучше бы это был я.
Не могу заснуть. Сигареты и дождь за окном составляют мне компанию. Мысленно то и дело возвращаюсь в прошлое, сегодняшняя стычка с Аленой подсыпает пороха в самодельную бомбу. Какого черта люди так стремятся убить себя поскорее тупыми правилами и принципами? Я не могу этого понять. Пристрелите меня! Не могу!
Будь хорошим для всех!
Мир гребаных терпил, на которых ездят все остальные!
Распаляюсь до критической отметки. Прилив норадреналина заставляет вскочить с кровати и ударить кулаком в стену. Самое приятное в такие моменты то, что боль почти не ощущается. Она приходит потом, но это уже детали. Взгляд мечется по комнате в поисках того, что можно расколотить. Приходится схватить гнев за горло и душить, пока еще не до конца потерян контроль.
Нужно сменить фокус. Доза другого гормона подойдет идеально. Дофамин получить проще всего, хоть он один из самых опасных и обманчивых гормонов, даже несмотря на то, что вроде как вызывает лишь положительные чувства.
Существует понятие «дофаминового обмана», на котором базируется одна из современных теорий возникновения шизофрении. Дело в том, что этот гормон вырабатывается в организме еще в процессе приближения приятного события. То есть человек наслаждается предвкушением. И если приятным событием является выпивка или наркотики, то после определенного количества повторов слезть с этой иглы удовольствия будет трудно. Ведь одни мысли уже вводят в ощущение эйфории. Именно поэтому я держусь подальше от подобных соблазнов или тщательно контролирую их количество, а вот секс… На мой взгляд, замечательная альтернатива и безвредная разгрузка. Главное – правильный партнер и качественная защита.
