– Конечно, ты прав. Просто все так странно. Глядя на нее в ресторане, я поняла, что даже не подозревала, как она похожа на Уилла. Полагаю, миссис Трейнор… Камилла… это тоже заметила. Она моргала всякий раз, как Лили демонстрировала свои манеры, словно Лили чем-то напоминала ей сына. А когда Лили вдруг приподняла одну бровь, мы с Камиллой просто обалдели. Лили вдруг стала точной копией Уилла.
– Так чем ты хочешь заняться сегодня вечером?
– Ой… Мне все равно. Чем хочешь. – Я сладко потянулась, чувствуя, как трава щекочет шею. – Хотя я бы осталась вот так лежать. А если ты вдруг захочешь лечь сверху, то подобная инициатива будет только приветствоваться.
Я ожидала, что он рассмеется, но, кажется, напрасно.
– Тогда… может… поговорим о нас? – без улыбки сказал Сэм.
– О нас?
Он прикусил зубами травинку:
– Угу. Я… вот тут подумал… В общем, мне хотелось бы знать, что, по-твоему, между нами происходит.
– Ой, тоже мне, бином Ньютона!
– Лу, я только пытаюсь убедиться, что между нами нет недопонимания. – Он расщепил травинку и взял следующую.
– Думаю, у нас все хорошо, – ответила я. – На сей раз я не собираюсь тебя обвинять в пренебрежении своими отцовскими обязанностями. Или возбухать по поводу несуществующих подружек.
– Но ты продолжаешь держать меня на расстоянии вытянутой руки, – мягко заметил он, и мне показалось, будто меня ударили под дых.
Я приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза:
– Я здесь. Разве нет? И ты первый, кому я звоню в конце рабочего дня. Мы встречаемся при каждой удобной возможности. И меня вряд ли можно обвинить в том, что я «держу тебя на расстоянии вытянутой руки».
– Угу. Мы встречаемся, занимаемся сексом, ужинаем вместе.
– А мне почему-то казалось, что каждый мужчина мечтает именно о таких отношениях.
– Лу, я не каждый мужчина.
С минуту мы молча смотрели друг на друга. Хорошего настроения как не бывало. Я почувствовала себя загнанной в угол.
– И не надо так на меня смотреть, – вздохнул он. – Я вовсе не принуждаю тебя выходить за меня замуж. Я просто хочу сказать… что первый раз в жизни встречаю женщину, которая решительно отказывается говорить о совместном будущем. – Прикрыв глаза рукой, он прищурился на солнце. – Похоже, ты не рассматриваешь наши отношения как долгосрочные. Что ж, отлично. И все же мне хотелось бы услышать твое мнение. Ведь после смерти Эллен я отчетливо понял, что жизнь очень коротка. И я не хочу…
– Не хочешь чего?
– Впустую тратить время на тупиковую ситуацию.
– Значит, впустую тратить время?!
– Ну, может, я неправильно выбрал слова. Вообще-то, я не силен в этих делах. – Сэм тоже сел.
– Но почему, почему ты придаешь нашим отношениям такое значение? Мы весело проводим время. Почему нельзя оставить все как есть и… ну, я не знаю… посмотреть, что получится?
– Потому что я живой человек. Понятно? И очень трудно иметь дело с кем-то, кто до сих пор влюблен в привидение, а тебя использует исключительно для секса. Господь всемогущий, поверить не могу, что я сказал это вслух!
Когда я наконец обрела способность говорить, то не узнала своего голоса:
– Я вовсе не влюблена в привидение.
На этот раз он даже не посмотрел в мою сторону. А просто устало потер лицо:
– Тогда отпусти его, Лу.
Он тяжело поднялся на ноги и направился к своему вагончику, оставив меня тупо смотреть ему вслед.
На следующий вечер вернулась Лили, слегка загоревшая. Она вошла в квартиру, прошла через кухню, где я разгружала посудомойку, размышляя над тем, стоит ли позвонить Сэму, и плюхнулась на диван. Положила ноги на кофейный столик, взяла пульт и включила телевизор.
– Ну как все прошло? – спросила я через минуту.
– Нормально.
Я ждала, что она уменьшит звук и пробормочет сквозь зубы: «Эта семейка просто какой-то кошмар». Но она только переключила телевизор на другой канал.
– А чем вы занимались?
– Да так, ничем особенным. Немного поболтали. В основном возились в саду. – Она задумчиво положила подбородок на спинку дивана. – Эй, Лу! А у тебя не осталось тех хлопьев с орехами? Я буквально умираю с голоду.
Иногда я смотрю на жизнь окружающих меня людей, и у меня невольно возникает вопрос: неужели мы обречены оставлять за собой следы разрушения? И жизнь тебе портят не только папа с мамой, мистер Ларкин[33]. У меня вдруг словно спала пелена с глаз. Оглядевшись вокруг, я неожиданно осознала, что практически каждый человек несет на себе жестокий отпечаток любви. Любви, которую мы потеряли, которую у нас отняли и которую кто-то другой унес с собой в могилу.
Теперь я поняла, что Уилл сделал это с каждым из нас. Естественно, не специально, но, отказавшись жить дальше, все-таки сделал.
Я любила человека, который открыл для меня мир и все же любил меня недостаточно, чтобы остаться в этом мире. И вот теперь мне было страшно полюбить человека, способного полюбить меня, в случае если… В случае чего? Я упорно прокручивала это в голове, когда Лили ушла в свою комнату, где ее ждал мерцающий экран цифровых игрушек.
