– Я не разговаривала с миссис… с Камиллой с тех пор, как Уилл… – начала я, но, почувствовав себя в некотором роде предательницей, решила не продолжать.
– Итак, Стивен сказал, что эта девочка просто возникла у вас на пороге. – На лице Деллы застыла вежливая улыбка.
– Да. Это показалось мне немного странным. Но я познакомилась с ее мамой, и та абсолютно точно… ну, какое-то время была очень близка с Уиллом.
Делла встала с места, схватившись за поясницу, и занялась чайником. Мама говорила, что Делла возглавляла небольшую адвокатскую контору в соседнем городе.
– А как вы считаете, что ей нужно?
– Простите?
– Как вы считаете, что ей нужно? Этой девочке.
Из коридора доносился голос Лили, она с детской непосредственностью задавала вопросы, и мне вдруг, как ни странно, захотелось ее защитить.
– Не думаю, что ей что-то нужно. Она только сейчас обнаружила, что у нее был отец, о котором она не знала, и теперь хочет познакомиться поближе с его семьей. С ее семьей.
Делла, нагрев заварочный чайник, вылила из него воду и ложечкой отмерила чайные листья (она их положила с горкой, совсем как в свое время миссис Трейнор). Затем медленно, чтобы не ошпариться, налила в чайник кипяток.
– Мы со Стивеном очень давно любим друг друга. И последний год или около того оказался для него весьма тяжелым. И ему будет… – начала Делла, не глядя на меня, – будет очень нелегко, если Лили так или иначе осложнит его жизнь.
– Сомневаюсь, что Лили хоть как-то осложнит его или вашу жизнь, – осторожно сказала я. – Но у меня нет ни малейших сомнений в том, что девочка имеет полное право познакомиться со своим родным дедушкой.
– Конечно, – поспешно отозвалась Делла, снова приклеив на лицо улыбку.
И я моментально поняла, что не прошла проверку на вшивость, а также то, что мне, в сущности, наплевать.
Делла еще раз проверила поднос, взяла его с кухонного стола и, согласившись на мое предложение помочь ей отнести торт и заварочный чайник, направилась с подносом в гостиную.
– Луиза, как поживаете?
Мистер Трейнор откинулся на спинку кресла, широкая улыбка осветила его помятое лицо. За чаем он беседовал в основном с Лили, расспрашивая ее о матери, о том, где она живет, какие предметы изучает (мы, естественно, не стали рассказывать ему о проблемах со школой), что она больше любит: фруктовый торт или шоколад (Шоколад? Надо же, я тоже!), имбирь (нет), крикет (не очень – ну с этим надо что-то делать!). Все, что он увидел и услышал, полностью развеяло его сомнения. И похоже, даже если бы Лили сообщила, что ее мать – бразильская стриптизерша, при таком раскладе это ни в коей мере не смутило бы мистера Трейнора.
Я заметила, что во время разговора он исподтишка рассматривает лицо Лили в профиль, словно пытаясь увидеть в нем черты Уилла. А время от времени мистер Трейнор впадал в печальную задумчивость. Я понимала: он думал о том же, что и я, и ему было грустно, что его сыну не суждено было узнать о существовании дочери. Но затем мистер Трейнор брал себя в руки, даже едва заметно расправлял плечи и снова начинал охотно улыбаться.
Он прогулялся с Лили по окрестностям замка, по возвращении с восторгом сообщив, что Лили самостоятельно выбралась из лабиринта. «С первой же попытки! Должно быть, это у нее генетическое». А Лили так широко улыбалась, что у нее наверняка уже болели щеки.
– Луиза, а как дела у вас?
– Спасибо, очень хорошо.
– А вы по-прежнему работаете… сиделкой?
– Нет. Я… я немного поездила по миру, а теперь работаю в аэропорту.
– О! Замечательно! Надеюсь, в «Бритиш эруэйз»?
Я почувствовала, что краснею.
– Нет.
– А… Значит, вы менеджер?
– Я работаю в баре. В аэропорту.
Мистер Трейнор на секунду замялся, а затем уверенно кивнул:
– Людям всегда нужны бары. Особенно в аэропортах. Я сам перед полетом обычно выпиваю двойной виски. Да, дорогая?
– Да, выпиваешь, – подтвердила Делла.
– И полагаю, это очень увлекательно – каждый день следить, как люди улетают и прилетают. Очень волнительно.
– У меня на повестке дня… другие вещи.
– Конечно, другие. Хорошо. Хорошо…
В разговоре возникла короткая пауза.
– А когда должен родиться ребеночек? – поспешила я сменить тему.
– В следующем месяце, – ответила Делла, горделиво положив руки на живот. – Это девочка.
– Чудесно. А как вы собираетесь ее назвать?
Они многозначительно переглянулись. Они наверняка уже выбрали имя, но не хотели об этом говорить, чтобы не сглазить.
– О… мы еще не знаем.
– Такое странное чувство. Снова стать отцом в моем возрасте. Даже трудно себе представить. Менять подгузники, и вообще. – Он посмотрел на Деллу и поспешно добавил: – Но это великолепно. Я счастливчик. Мы с тобой оба счастливчики. Правда, Делла?
Она только молча улыбнулась.
– А как поживает Джорджина?
