Не то что бы об этом не писали. Писали и пишут. Особенно в России. Но все больше о Страшном Суде («Плач по красной суке» Инги Петкевич, «Страшный Суд» Виктора Ерофеева), — но в них ни слова о самой смерти, лишь о возмездии. Видимо, на советском опыте понятие суда как-то ближе.
«После запятой» — о самой смерти.
Разгадать Смерть — вот амбиция живого. Богоборчество.
Вес взят и зафиксирован. Это рекорд, в котором важнее факт, чем чистота техники.
Пусть кривятся знатоки, пощупывая свои худосочные мускулы, и аплодирует публика/читатель, удовлетворенный демонстрацией человеческих возможностей.
А. Битов7 октября 2000, Готланд<p>После запятой</p>
