— Драгос поймет, что тебя нет на корабле и прекратить прикидываться, — начал объяснять Зейн. — Заставит команду вернуться на станцию, где ты пропала. Найдет мой шаттл и поймет, что меня нет на станции. Узнает, что там был Римастин и что он недавно поспешно отбыл. Догонит корабль и заставит всех сознаться, где мы. Заручится поддержкой наемников и явится сюда.
В этом плане все было идеально, кроме того факта, что команда состояла из Лизы и Яна. И у Драгоса наверное есть претензии к Лизе, помимо того факта, что Лиза тоже летела на корабле Прамакул.
— А если что-то пойдет не так? — уклончиво спросила Настя.
— Тогда он передаст сообщение на Прамакул, и они наймут армию, которая вделает все за него. А сам отправится на Прамакул. Хотя врятли что-то пойдет не так.
— А что нам делать до этого времени?
— Выживать, малышка, — тихо ответил Зейн.
— Я не знаю правил. Впервые в таком месте, — призналась Настя.
— Я умею, — спокойно ответил Зейн. — Я вырос в подобной яме.
Настя удивленно посмотрела на мужчину.
— Удивлена? — мягко усмехнулся Зейн.
— Несомненно, — смущенно пробормотала Настя.
— Сбылся мой худший кошмар: я снова пленник в шахте, — тяжело вздохнул мужчина, не глядя на девушку.
Настя опустила голову и не нашлась с ответом. В тоне Зейна не было обвинения, но это и так понятно.
Фонари стали гаснуть один за другим и вскоре, тьма поглотила всю шахту. Только у самого края было светло от фонарей снаружи. Настя поняла, почему Зейн заставил её лезть на самую вершину. Здесь хоть какой-то свет был.
— Пора спать, — сказал мужчина.
Кровать была только одна и она не была очень широкой. Зейн лег боком, давая пространство Насте. Девушка осторожно прилегла рядом, лицом к нему. Подушкой для неё служило плечо Зейна. Почувствовав, как он обнял её, Настя закинула на мужчину ногу и рукой обняла в ответ. Став ласково поглаживать его по обнаженной спине, девушка тихо напевать.
— Что это? — спросил Зейн.
— Это песня, — прошептала девушка.
— Зачем ты это делаешь?
— Хочу успокоиться сама и тебя отвлечь.
— Ты в безопасности, — уверил её Зейн.
— Я себя так успокаиваю. Мама мне пела в детстве.
Зейн расслабился и замолчал, позволяя девушке делать все, что она захочет.
Настя странно себя чувствовала. Этот мужчина волновал её и раньше, но сегодня она много узнала. Его признания на корабле и сейчас, о сбывшемся кошмаре, потрясли Настю. Зейн в её сознании был нерушимой скалой, без чувств, а оказалось, все совсем наоборот. Девушка пела ему старую песню:
Дальше слов Настя не помнила, но это и не надо было. Почувствовав ласковое поглаживание Зейна, девушка стала погружаться в сон.
— Еще, — тихо услышала Настя. — Пой еще.
Покопавшись в памяти, девушка вспомнила слова грустной песни:
