Стремительно сближаются, сверля друг друга яростными взглядами. Охотник вскакивает, с грохотом опрокидывая кресло. Дамы вздрагивают и останавливаются.
Охотник: Хватит! Что вы тут устроили? У нас выборы или где? Вы работаете или кто? Оринтия! Кто у нас начальник штаба?
Оринтия: Ну, я…
Охотник: Оранта! Кто у нас пресс-секретарь?
Оранта: Ну, я…
Охотник: Ну, вот и… вот. Вот и занимайтесь делом! А то… Понимаешь… (смущается, шумно поднимает кресло и усаживается обратно; дамы обмениваются гневными взглядами, кривыми улыбками и негромкими репликами).
Оранта: Сука…
Оринтия: Стерва…
Синхронно разворачиваются и занимают места по сторонам от кресла Охотника, открывают свои папки.
Охотник: Так, а чего заявились? Делать нечего?
Оринтия: Нет, как раз по делу. Первое. Наших дружинников опять побили.
Охотник: Что значит «опять»? Вчера же наши побили «эмильевичей»!
Оринтия: А позавчера «эмильевичи» - наших. Сегодня же побили и тех, и других.
Охотник: Кто???
Оринтия: Полиция. Всех задержали и увели в участок.
Охотник: Мои дружинники в участке?
Оринтия: Уже нет. Внесли залог, выпустили. Теперь вопрос, что с ними делать?
Охотник: Всех побитых – на болота. Всех! Пускай капканы на лягушек ставят и рыбу ловят. Охотнички!..
Оринтия (делает пометку в папке): Сделаем. Теперь, по графику кампании…
Охотник: Стоп. Ты начальник штаба? (Оринтия кивает). Вот и решай по своим графикам.
Оринтия: Но надо утвердить…
Охотник: Утвердил. Все сразу (Оринтия пожимает плечами и делает еще одну пометку). Разобрались. (Аманде). У тебя что?
Оранта (вынимает из папки лист бумаги, подает его Охотнику): Текст выступления на вечернем митинге.
Охотник (берет бумагу, читает): Так… угу… «покарать»…. «наказать»… «уничтожить»… Слушайте, а чего так кровожадно? Нельзя ли…
Оринтия и Оранта (синхронно): НЕЛЬЗЯ!
Оринтия: Это имидж!
Оранта: Это месседж!
Оринтия и Оранта: Это бренд!
Охотник: Ну ладно, ладно… Уже и спросить нельзя! Раз имидж, месседж и бренд, тогда конечно. Что там дальше (читает). Так… «Рогатина народного гнева» - неплохо, да… «Кто не скачет, тот медведь»… Непонятно, но красиво. В общем, хорошо… Стоп! А это что такое? «Расстрелять, как бешеных собак»? Собак расстреливать? Вы что себе позволяете? Собака – друг человека! Лучший друг охотника! Да как вы!..
Оранта (хладнокровно): Это ошибка. Должно быть «расстрелять, как бешеных волков».
Охотник: Волков? А… ну ладно, если волков – то нормально. Хорошо. Даже отлично. Мне это надо прочитать?
Оранта: Не прочитать, а выучить… Шеф.
Оринтия: Народный вождь не может читать речь по бумажке. Так что, учи… (иронически) ШЕФ.
Охотник (переводит взгляд с одной дамы на другую, обе принимают преувеличенно официальный вид, глядя в стороны): Ну ладно… Буду учить (утыкается взглядом в бумагу, пыхтит, вздыхает).
Волшебник (Эмилю): Какой-то он совсем не Че Гевара…
Эмиль (Волшебнику): Кто?
Волшебник (Эмилю): В сущности, никто.
Охотник (откладывая бумагу и вскидываясь): Ну и чего стоять над душой? Вам заняться нечем? Идите, работайте!
Оринтия и Оранта переглядываются, синхронно разворачиваются и уходят в разные кулисы; на самом краю так же синхронно оглядываются, чтобы убедиться – «подруга» тоже ушла; перед тем, как покинуть сцену, обмениваются почти неслышными репликами.
Оринтия: Сука и стерва!
Оранта: Стерва и сука!
Уходят. Охотник несколько секунд читает текст, шевеля губами. Затем отбрасывает его в сторону.
Охотник: Девчонки! (прибегает его «свита», девушки окружают Охотника – стоя, сидя, лежа). Рассказывать дальше?
Девушки: Да! Конечно! Что потом было? Как вы спаслись?
