Заметив лежащую у мешка с мусором гитару, Антон остановился. Удивлённо оглянувшись вокруг, он задержал взгляд на церкви. В этот момент раздался звон колоколов, послуживший будто каким знаком. Душа затрепетала. Кровь побежала по венам и становилось теплее…
Странное совпадение всего заставляло думать о чём-то сверхъестественном, чего, как Антон знал точно, не бывает в реальности. Только факты говорили за себя…
Подняв гитару, Антон осмотрел её. Она была в прекрасном состоянии. Проведя пальцами по струнам, он понял, что гитара настроена. Только вокруг никого, кто бы мог быть её владельцем, не было видно. Все шли мимо, равнодушно глядя по сторонам, и даже не замечали ни его, ни гитары…. ничего…
Пройдя несколько шагов дальше, Антон оставил коня рядом, а сам сел у белокаменной стены, за которой находилась та самая церковь… Песня колоколов вскоре прекратилась… Антон стал задумчиво смотреть на проплывающие по небу облака, а чувство потерянности росло…
— Вы решили стать уличным музыкантом? — вдруг раздался звонкий голос Канны.
Будто очнулся от какого-то сна, Антон вздрогнул и взглянул в ответ. Улыбаясь, Канна села рядом и скрестила пальцы своей руки с его… Выдержав короткую паузу, купаясь в красоте её нежных глаз, Антон ответил:
— Я думал, я потерян… Куда деться, даже как-то… потерялся я.
— Как хорошо, что я Вас нашла, — засмеялась Канна. — Я бы заметила даже, что мы друг друга подобрали, как эту гитару.
Невольно Антон засмеялся тоже. Он опустил взгляд на их руки и стал поглаживать тонкие пальцы собеседницы, после чего робко сказал:
— Зачем-то.
— Вы всегда такой? — ласково улыбалась Канна, от чего робость, о существовании которой Антон не подозревал в себе, стала больше. — А как же Ваша супруга? Прошла любовь?
— Кто что любовью величает, — вздохнул он, нехотя возвращаясь к недавней боли.
— Ах, — понимающе кивала Канна, но улыбалась, за улыбкой которой он видел разочарование именно в любви. — Кто искренне-то не любил, огонь тот тушит… безжалостно.
— А кто любит, поддерживает вечностью, — смотрел Антон теперь серьёзно.
Улыбка с лица Канна медленно исчезла. Она смотрела в глаза его, видя искренность, чувствуя будто ту же боль его души и переживания. Их линию взглядов заметили и Софья с Алексеем…
Они сидели в городской карете, проезжая мимо, а, увидев Антона с Канной, крикнули кучеру остановиться. Оценив происходящее, они переглянулись друг с другом…
— Ничего, любимая, — обняв за талию, прошептал Алексей и начал покрывать лицо встревоженной милой поцелуями. — Значит, не та любовь была… Это их право, их судьба.
— А у нас та? — с беспокойством смотрела она, и в глазах уже до ответа видела вечный огонь любви:
— Разумеется. Ты — жизнь моя, всё для меня, — озвучили губы любимого то, что в душе, а долгий поцелуй досказал остальное…
— Я рад, что ты уговорила забрать эту гитару с собой, — улыбнулся Антон, когда медленным шагом вместе с Канной пришёл к гостинице. — Почему-то хочется сохранить её на всю жизнь… Будто талисман что ли…
Ведя за уздцы коня, к седлу которого была прикреплена гитара, он часто смотрел на кажущуюся довольной спутницу. Она же смотрела вперёд всю дорогу, словно старалась не замечать его взглядов, а когда увидела скамью у гостиницы, предложила:
— Давайте присядем?
— Твоя комната ещё твоя, — сообщил Антон и сел на скамью рядом с нею. — Но я предлагаю поехать и дальше со мной… Да, снова предлагаю.
— Вижу, — засмеялась Канна. — Ну…. может в Петербурге найду своё место, — пожала она плечами.
— Ты бежала от Флор?
— Она видела нас из окна и посоветовала мне согласиться с Вашим предложением.
— Говори мне ты?
— Это ещё одно предложение?
— Ты можешь согласиться со всем, что предложу.
— Нет уж. Но… Пока что с первыми двумя я согласна, — засмеялась Канна вновь. — А там поглядим.
— Я больше не потерян и не разбит, — улыбнулся смущённо Антон, и она, заметив его робость, нежно молвила:
— Ты… слишком чувствителен.
— Вижу, и ты не лёд, и слава Богу!
Они смеялись и видно было, как вместе тепло, как хорошо, и словно ушли от них все неприятные переживания. Услышав доносившийся со двора смех, Алексей подошёл к окну… Он и Софья вернулись в свой гостиничный номер задолго до возвращения Антона с Канной и уже успели приготовиться в дорогу…
Алексей смотрел на мило беседующего друга, на прогуливающихся по саду рядом Варю с Краевским и невольно улыбался:
— Жизнь удивительна… Непредсказуема.
— Он избегает Сашеньку, — обняв, положила ему голову на плечо Софья.
— Да… Похоже на то, что ему, действительно, деться будто некуда. Он просил поехать с нами. Пусть едет. Может мысли в порядок приведёт.
— Конечно, — соглашалась Софья, но печаль не скрывала. — Мне Сашеньку всё равно жаль… Она собралась домой, к сыну, одна, понимаешь? Я еле уговорила подождать приезда отца. Я ведь ему написала всё же.
— Он ответил?
— Нет, и я знаю, что не ответил именно потому, что будет здесь со дня на день. Одно пугает… Как бы скандала не было. Увидит он Антона с Канной, что делать тогда?
