– Правда? – Быстро взглянув на затемненное смотровое стекло, старший дознаватель выразительно приподнимает брови. – Прямо из водопроводных труб?
– Однажды… я принимал душ и как раз выключил воду… меня кто-то окликнул снизу, из сливного отверстия. И они все рассмеялись.
– Они?
– Детишки, судя по голосам. Целая стайка смеющихся ребятишек.
– А тот голос, который окликнул вас снизу. Что он сказал?
– Мое имя.
Старший дознаватель чешет подбородок. На этот раз он делает знак бровями своему напарнику.
– В другой раз я загружал посудомоечную машину и услышал тот же голос из слива кухонной раковины. Он сказал: «Мы придержим тебе местечко, Кабанчик». Это было мое прозвище в младших классах. С тех пор меня так никто не называл.
– Что-то еще?
Уорд Томас Митчелл по прозвищу Кабанчик улыбается. Но в его глазах нет улыбки.
– Еще клоун.
– Хочешь увидеть клоуна, Уорд, посмотри в зеркало, – говорит агент, сидящий за ноутбуком. С отвращением в голосе.
Митчелл не обращает на него внимания.
– Когда я только начал служить в полиции, мне стали сниться кошмары. Такие жуткие, что я боялся спать по ночам. В этих кошмарах я бежал по тоннелям канализации, и за мной гнался кто-то в костюме клоуна.
Гвенди вдруг вспоминает рассказ своей старой подруги о клоуне с круглыми серебряными глазами, который погнался за ней в Дерри. Она вспоминает папины рассуждения об этом городишке. Это было так на него не похоже. Гвенди почти уверена, что во время его короткого пребывания в Дерри с ним что-то произошло – что-то плохое, – но он никогда ничего не рассказывал, а сейчас, наверное, уже и не помнит. Или, может быть, помнит, но ему до сих пор страшно об этом думать.
– Позже в том же году, в мой первый год службы в полиции, в дежурную часть поступил звонок о возможном домашнем насилии. Дело было под Рождество. Звонивший сообщил, что из соседнего дома слышны громкие крики и грохот. Когда я приехал на место, на крыльце дома сидел человек, весь в крови. С большим мясницким ножом в руке. Сидел и плакал. Он зарезал жену и двух дочерей-близняшек. Усадил их тела за обеденный стол в столовой. Поставил перед каждой тарелку с салатом, положил им на колени салфетки. В духовке пеклась лазанья, уже сгоревшая до угольков. Мужчина сдался без сопротивления. Когда мы сажали его в машину, он сказал четко и ясно: «Клоун заставил меня это сделать». И я был не единственным, кто это слышал. Больше он ничего не сказал. Ни единого слова. Вообще никогда. Насколько я знаю, его до сих пор держат в дурдоме. В Джунипер-Хилл.
Старший дознаватель зевает и перебирает свои записи.
– Идем дальше, детектив. В пятницу, двадцать девятого ноября две тысячи девятнадцатого года, мистер Райан Браен из Касл-Рока погиб в ДТП на подведомственной вам территории. Вы были старшим детективом по этому делу и руководили следствием, верно?
– Я не первым прибыл на место происшествия, но да, я руководил следствием.
– И каковы результаты расследования?
– Мы не смогли установить подозреваемых. – Митчелл вновь улыбается совершенно укуренной улыбкой.
– Вы что-нибудь делали для поиска подозреваемых?
– Нет.
– Имело ли место что-то, хоть отдаленно похожее на официальное расследование смерти Райана Браена?
– Нет. – На этот раз придурковатая улыбка сопровождается тихим смешком.
– Почему нет, детектив?
– Из-за денег.
– Вы хотите сказать, вас подкупили, чтобы вы не занимались расследованием смерти Райана Браена?
– Да.
– Кто вас подкупил?
– Я не знаю. Он не назвался.
– Кто-то еще из сотрудников полиции Дерри участвовал в этом сговоре?
– Да.
– Кто конкретно?
– Рональд Фримен и Кевин Малерман. – Митчелл поднимает кулак. – Мои
– Что вы можете рассказать о человеке, который вас подкупил?
– Высокий. Худой. Белый. В длинном желтом плаще. В старомодных, но стильных нарядных туфлях белого цвета. Он говорил странно.
– В смысле с акцентом?
– Нет. Как будто язык не помещался во рту. Или как будто гортань набита стрекочущими сверчками.
Все три агента, ведущие допрос, встрепенулись при этих словах.
– Что-то еще?
– Да, – с готовностью отвечает Митчелл. – Это был не человек.
– В каком смысле?
– Его лицо… постоянно менялось. Сползало.
У Гвенди вдруг пересыхает в горле.
– Что значит «сползало»? Не понимаю вас, Митчелл.
– Как будто он носил маску. Но не резиновую и не дешевенькую пластмассовую вроде тех, что детишки надевают на Хэллоуин. И она постоянно сползала, приоткрывая, что было под ней.
– И что же там было?
– Чудовище.
– Можно подробнее?
– Темные волосы, жесткие, как щетина. Чешуйчатая кожа. Красные губы, черные глаза. И вроде как рыло, вытянутое вперед. Как у волка или хорька. Может быть, как у крысы.
– Сколько раз вы встречались с этим человеком-волком?
– Два раза. В первый раз он обратился ко мне на улице, на месте происшествия. Во второй раз пришел прямо ко мне домой, когда принес деньги.
– Сколько он вам заплатил?
– Сто тысяч долларов.
Кто-то из размытых агентов произносит короткую фразу. В сторону, но Гвенди кажется, что это было: «Охереть».
– Он не сказал, зачем ему нужно прекратить расследование гибели Райана Браена?
– Нет.
