– Я не хотела, чтобы кто-то погиб, – говорит Гвенди. У нее дрожит голос, и тут ничего не поделаешь. Она думает о своей лучшей подруге детства, Оливии Кепнес, которая бросилась с Лестницы самоубийц в парке Касл-Вью в Касл-Роке. – Никогда не хотела. Я думала, что территория Гайаны, на которую я направила свои мысли, совершенно безлюдна. Пирамида была закрыта для посещений из-за новой вспышки коронавируса. – Наклонившись вперед, она обводит взглядом своих товарищей по экипажу. – Но те молодые ребята забрались в пирамиду забавы ради. Вот поэтому пульт управления так опасен. Даже красная кнопка опасна. Она исполняет любые желания… но всегда делает больше, чем ты попросишь, и я на собственном опыте убедилась, что это «больше» никогда не бывает хорошим. Мне кажется, пульт управления нельзя уничтожить даже ядерным взрывом и он воздействует на разум хранителя. Поэтому Фаррис и передавал его разным людям.
– Но он всегда возвращался к вам, – говорит Джафари.
– Скажите мне, – произносит Реджи с улыбкой. – Теракты одиннадцатого сентября тоже произошли из-за пульта?
Гвенди вдруг ощущает невыносимую усталость.
– Я не знаю. Может быть, нет. Людям не нужен пульт управления, чтобы творить беспредел. В человеческих душах достаточно зла.
Сэм Дринкуотер говорит ровным голосом:
– Прошу прощения, но я не верю. Это какие-то сказки.
Из динамика доносится голос Шарлотты:
– Это первый помощник Дринкуотер?
– Да, мэм.
– Хорошо, мистер Дринкуотер, выслушайте меня. Я присутствовала на допросе детектива Митчелла. Все, что Гвенди рассказала о гибели мужа, – чистая правда. Видеозапись на телефоне действительно вызывает вопросы, но наши техники всесторонне ее изучили и утверждают, что запись подлинная. Без фальсификаций и спецэффектов. Что касается пирамиды Хеопса, я была рядом с Гвенди, когда она обозначила цель и нажала красную кнопку. Через несколько часов пирамида обрушилась, и причина ее обрушения не установлена до сих пор. Я всю жизнь проработала в ЦРУ, я ничего не принимаю на веру, пока не получу убедительные доказательства. Так вот, сейчас я уверена. Я уверена, что человек, подкупивший детектива Митчелла, был не совсем человеком… или даже совсем не человеком. И я уверена, что пульт управления, который стоит перед вами, гораздо опаснее, чем все ядерное оружие на Земле, вместе взятое.
– Но…
– Никаких «но», – решительно заявляет Шарлотта. – Если только вы не считаете, что трезвомыслящий человек и прожженный делец вроде Гарета Уинстона умер ради бредовой фантазии. – Секунду помедлив, она продолжает: – Кстати, об Уинстоне. Нам надо придумать легенду прикрытия, чтобы объяснить его смерть. Пока не знаю, что это будет, но сообщение наверняка вызовет потрясение на бирже.
– Надо хорошенько подумать, – говорит Кэти. – Может быть… Гвенди? У вас все в порядке?
– Все хорошо, – говорит Гвенди. – Просто болит голова.
На самом деле у нее появилась идея.
Доктор Глен хмуро произносит:
– Судя по состоянию тела, нам придется соскребать его с пола лопатой. И этот тюбик… вполне достаточный аргумент, чтобы меня убедить, что произошло нечто странное. Нечто, лежащее за пределами нашего понимания. Тоже не очень понятно, как его объяснить.
– Это да, – говорит Кэти.
Реджи Блэк – который, по мнению Гвенди, мог бы стать достойным сподвижником Фомы Неверующего из Библии – качает головой.
– Я готов согласиться, что произошло нечто странное. Но не готов согласиться, что черная кнопка на этом пульте способна уничтожить весь мир.
Гвенди почти ждет, что сейчас он добавит:
– Это не важно, – говорит Адеш. – Вы же наверняка понимаете?
Все изумленно глядят на него. Включая Гвенди.
– Мы отправляем это устройство прочь от Земли, на микроракете, в далекий космос. И не важно, что это такое: средоточие вселенского зла или просто коробка, выдающая шоколадки и серебряные монеты… – Адеш пожимает плечами и улыбается. Это очень хорошая, искренняя улыбка. – В любом случае мы от него избавляемся. Микроракета даже не станет обращаться по орбите вокруг Земли вместе с космическим мусором, который мы наносили на карту. – Его улыбка делается мечтательной. – Она умчится к далеким звездам и никогда не вернется.
Это и вправду железная логика.
Кэти Лундгрен поворачивается к Гвенди:
– Мы все сделаем завтра. Мы с вами вдвоем. Мой девятый выход в открытый космос, ваш – первый. Тот, который мы снимем на видео для трансляции в нижнем пределе, будет вашим вторым, но никому, кроме нас, не обязательно об этом знать, верно?
– Да, – говорит Гвенди.
Кэти кивает.
– Мы с вами понаблюдаем, как микроракета летит к Луне, Марсу и дальше – в великое запределье. С грузом на борту.
– Да, хорошо. А как быть с Уинстоном?
