Июнь 1882 года. На московских бегах очередной скандал. Убит букмекер, а двое его коллег скрылись с деньгами обманутых игроков. Коннозаводчики встревожены — какие-то мошенники под видом детей выдающегося рысака продают старых беспородных лошадей. Среди «облапошенных» ими немало высокопоставленных особ. Один из великих князей обвиняет московского генерал-губернатора в том, что он не может навести порядок в Первопрестольной. А тут ещё дерзкая кража на Всероссийской художественно-промышленной выставке. Запутанное дело ведут частные сыщики — репортёр газеты «Московский листок» Алексей Лавровский и помощник присяжного поверенного Сергей Малинин.Продолжение исторического детектива «Бега».
Стремительно промчавшись мимо призового столба, вороной Полкан уверенно выиграл Большой Императорский приз. Репортёр газеты «Московский листок» Алексей Лавровский щёлкнул секундомером и взглянул на замершую стрелку. Да, подумал он, впечатляет. Три круга, четыре с половиной версты, пройдены за семь минут тридцать шесть с половиной секунд. Отличная резвость! А жеребец совсем свежий, словно его только на старт подали. Между прочим, серая Зима, считавшаяся вторым фаворитом, отстала от него секунд на семь — восемь не меньше. Жаль, Сергей не видел! Убедился бы, наконец, что лучше Полкана, сегодня, на московский бегах лошади нет. Но его давний друг и постоянный соратник по частным расследованиям, помощник присяжного поверенного Сергей Малинин, вместе со своим «патроном» Федором Никифоровичем Плевако, находился сейчас в Харькове. Там, в судебной палате, слушалось громкое дело о злоупотреблениях в Таганрогской таможне.
Алексей неторопливо прошёлся вдоль фигурной решётки, отделявшей партер от бегового круга, заглянул в буфет, поднялся на трибуны. Раскланиваясь с многочисленными знакомыми, в пол-уха прислушивался к разговорам публики.
Настоящие любители лошадей восторгались красотой бега Полкана и мастерством его наездника Егора Московкина.
— Не сомневаюсь, господа, что в следующее воскресенье Полкан побьёт рекорд Размаха на три версты, — сказал русоволосый, с густой окладистой бородой богатырского телосложения мужчина лет пятидесяти, одетый в поддевку и шелковую косоворотку. — Я по секундомеру засек — первые два круга он пробежал резвее пяти минут.
Это был Сергей Алексеевич Сахновский, которого за добрый и отзывчивый нрав, изумительное знание лошадей, огромную силу любило и уважало всё Московское беговое общество.
Вокруг него, как всегда, собралась большая компания молодых коннозаводчиков и спортсменов: владелец магазина на Тверской, торгующего офицерскими принадлежностями, Сергей Живаго; присяжный поверенный из Рязани Николай Родзевич; помощник управляющего государственного Хреновского конного завода, штабс-ротмистр Василий Костенский, ветеринарный врач Владимир Оболенский.
— Полкан, действительно хорош, — вступил в разговор Живаго. — Но до вашего Кряжа ему далеко.
— Эх, Серёжа, не трави душу, — вздохнул Сахновский.
… Принадлежавший Сахновскому, гнедой жеребец Кряж, от Красивого-Молодца и Славной, отличался удивительными способностями. Поэтому Сергей Алексеевич тренировал его сам. В четырехлетнем возрасте Кряж выиграл два престижных приза. Притом оставил всех соперников «за флагом». Во время розыгрыша Ходынского приза, одного из крупнейших в сезоне, езда сложилась для Кряжа неудачно — из-за поломки «американки» пришлось съехать с круга на первой версте. Не сомневаясь, что если бы ни эта досадная случайность, жеребец не мог проиграть, Сахновский тут же записал его на «бег отдельно на время».
Всего час назад Ходынский приз был разыгран в борьбе за 5 минут 18 секунд. А Кряж один прошёл ту же дистанцию почти на 8 секунд резвее. Публика устроила ему овацию, а Иосиф Иосифович Дациаро, жеребец которого Дивный, благодаря злосчастной поломке, выиграл приз, чествовал Сахновского обедом в «Эрмитаже».
Все были уверены, что в пятилетнем возрасте Кряж возьмёт все призы, называли его лучшим рысаком десятилетия. И вот начался летний сезон 1881 года.
Разыгрывалась, так называемая, «Московская премия». Кряж летит, как выпущенная из лука стрела. Секундомер показывает невиданную до тех пор резвость. Похоже, будет установлен новый всероссийский рекорд. И вдруг в конце первого круга он сначала вздёрнулся, потом мотнул головой и повалился на землю. Оказалось, жеребец сломал ногу…
Вся эта грустная история в мельчайших подробностях вспомнилась сейчас Сахновскому. Но он умел держать себя в руках. Широко улыбнулся подошедшему Лавровскому:
— Совсем забыли вы меня, Алексей Васильевич — давненько в гости не заглядывали. Настоятельно прошу сегодня вечером на ужин. Мне такую наливочку привезли! Да и дело у меня до вас имеется.
Среди игроков разговоры шли тоже о Полкане. Точнее о выдаче за него в тотализаторе.
— Дадут рубля полтора, не больше, — брезгливо морщился модно одетый, сравнительно молодой, но уже изрядно потасканный, господин. — Вот если бы пришёл Налим…
— Налим! — хохотнул мордастый толстяк, судя по наружности и одежде из охотнорядских торговцев. — Вы, сударь мой, видать в лошадях как свинья в апельсинах разбираетесь. Налиму здесь и делать нечего, так для компании, на приз записали. А играть надо с умом! На кой ляд мне ихний тотализатор, когда у Карлушки Гехта можно было рубль к пяти поставить!
