Она сняла рваную перчатку и осторожно прикоснулась ладонью ко лбу брата. Тот был неприятно липким и горячим.
- Воды, - прошептал брат затихающим голосом.
Лу, так звали девочку, достала из рюкзака пластиковую бутылку, внимательно посмотрела на зеленоватую жидкость, плескавшуюся внутри, отвинтила крышку и поднесла ее к губам брата. Парень закашлялся, крупные капли потекли по его запавшим бледным щекам.
Он кашлял до хрипоты.
Девочка продолжала смотреть на эту агонию, держа бутылку дрожащими руками. Будучи совсем еще ребенком, она не знала, как помочь своему брату. Ей было всего одиннадцать.
Костер догорал, и нужно было подкинуть сухих веток.
Лу вылезла из убежища, служащего ночлегом, и направилась к ближайшему полуразвалившемуся дому с недостроенной крышей. Осторожно залезла через проем в стене и отыскала пару ломаных досок.
Макс, так звали брата, дрожал всем телом, когда девочка вернулась.
- Лу, где мама? Позови ее скорее, - бредил он.
Его дыхание было прерывистым, оно то учащалось, то ослаблялось, заканчиваясь глубоким шумным вдохом.
Лу вытерла платком его вспотевший лоб.
Она опять достала бутылку с водой. На дне оставалось немного мутной жидкости. Девочка зачем-то встряхнула бутылку, поднимая со дна возбужденные темно-зеленые хлопья и внимательно наблюдая, когда они успокоятся и осядут. Хлопья чем-то напомнили снежинки стеклянного новогоднего шара, сделанного когда-то братом.
Она попыталась напоить брата еще раз, но тот только крутил головой в забытьи. Лу сейчас хотела только одного - поскорее бы Макс поправился и встал на ноги, чтобы они могли уйти отсюда. Убраться из этого, забытого богом места и отправиться к лучшей жизни, теплу, солнцу и чистому небу.
Макс медленно повернулся к сестре, взял ее руку и сдавил, что есть мочи. Девочка вскрикнула и попыталась вырваться, но брат держал крепко. Придя на миг в себя, он внимательно посмотрел на нее. Часть боли, которую он в этот момент испытывал, передалась его младшей сестре, и она это прочувствовала всем своим нутром.
- Прости меня, родная, - сказал он на выдохе, - я не хочу уходить, но силы покидают. Прости меня, сестренка.
Он сумел договорить и опять зашелся в приступе кашля.
Сердце Лу так и кричало: "Не уходи, не умирай, не оставляй меня одну в этом ужасном мире!"
Ей очень хотелось обнять его и никогда больше не отпускать, но руки не слушались. Она не проронила ни звука.
Лу перестала говорить в тот же вечер, когда ушла из жизни мама. За ней ушли бабушка с дедушкой, потом отец. Власти сообщали о вспышке неизвестного смертельного вируса - девочка не помнила деталей. Все, как в тумане. Теперь из всей семьи остались только они с братом.
Макс затих и, тяжело дыша, медленно отвел помутневший взгляд в сторону. Лу держалась до последнего, но не выдержала и, впервые за несколько месяцев, разрыдалась. Слезы катились по щекам крупными горошинами. Она бросилась на грудь самому близкому человеку, и ее тело затряслось от плача. Лу плакала и целовала худые бледные руки брата, а тот продолжал отстраненно и безразлично смотреть куда-то в сторону.
Девочка задремала. Ей снилось, как они всей семьей гуляют по набережной города, она держит папу за руку и ест мороженое. Они - счастливые и беззаботные. Надрывно гудит вдалеке пароход, кричат птицы, легкий и теплый ветер приятно ласкает лицо. Мама берет ее на руки, обнимает, а брат нежно треплет за волосы. Лу смеется от радости, что вся семья вместе.
Лу улыбалась во сне.
Проснулась она от холода. Ее знобило. В этот момент Макс зашелся в кашле, резко выгнулся всем телом, вскрикнул и затих. Девочка поднесла ладонь к приоткрытому рту брата. Дыхания не было. Потом прижалась ухом к грудной клетке. Сердечных ударов не слышно.
На этот раз Лу не заплакала, ей было совсем не страшно. Она провела рукой по бледному худому лицу брата. В голове - никаких мыслей, только темное чернильное пятно, медленно обволакивающее окружающую действительность.
Маленькая девочка еще до конца не поняла, что произошло. Она с головой укрылась одеялом и опять провалилась в сон. Когда проснулась, костер уже потух, оставив после себя легкий дымок и черную золу. Ее брат лежал в той же напряженной позе, с открытыми глазами. Его взгляд стал каким-то бессмысленным, застывшим, неподвижным, а черты лица заострились, приобретя землистый оттенок.
Девочка отвела взгляд, боясь, что брат заговорит с ней. Она спонтанно про себя начала шептать слова молитвы, которой научила мама. Тогда ей было лет пять или шесть. Мама наставляла читать молитвенные слова и в горе, и в печали, и в радости, и в счастье.
"Мы всегда должны благодарить Бога за то, что есть, за то, что он нам посылает", - говорила мама.
"Почему Макс ушел, а меня не взял с собой? - думала девочка. - Все ушли, а я осталась. Осталась одна. Почему? Господи, если ты есть, ответь! Мама говорила, что нужно благодарить тебя за все, что ты даешь и посылаешь. Так за что же тебя благодарить, если ты только забираешь?"
Лу беззвучно разрыдалась, закрыв глаза руками и тяжело дыша. Чувство потери стало невыносимым.
