Поскольку жилья своего у меня так и не было, пришлось мне ночевать у Стэллы Скляренко и ее родителей. Поселок замирал приблизительно к 12 ночи, когда все выключали свет. Когда бараки замирали, мне становилось одиноко. В один из первых дней я вышла поздно вечером и почувствовала, что еще не совсем, не до конца приклеилась к Певеку…
Через два дня отмечают окончание полевого сезона. Всегда оно в начале зимы праздновалось, в клубе собралось все местное начальство геологическое. И все остальные геологи. Это всегда был большой праздник. Я была приглашена, потому что я – корреспондент.
Я спрашиваю подругу:
– Стэлла, а как одеваться?
– Одевайся красиво, они все будут красиво одеты.
– А в другое время можно плохо?
– А ты не знаешь? В тундре они в грязи все время. Там они сами стирают в грязной воде со всякими глинами. Поэтому здесь уж они намываются. После бани приходят красавцами. Все самое лучшее надевают.
Тундра, вообще-то, вещь жуткая. Ходишь с головы до ног весь замотанный. Не знаешь, кто тебя там прокусит. На Чукотке комара можно убить только кулаком, иначе его не прихлопнуть, такой он здоровый. Ты идешь, весь мокрый. Тебе жарко. Солнце все время, оно вообще не заходит, дошло до горизонта – и никуда не исчезает. Не прячется. Краешек его все равно виден. Это уже закат перешел в рассвет. Вертолет сказал: через три часа буду. На шестнадцатый день вертолет так и не прибыл. Ребята наваливают все на себя. И тащатся с этим. Как они это все выносили, непонятно.
Я пришла в клуб. Клуб деревянный, простенький. Но там царит какой-то особенный дух. Собралась вся «знать» Певека, интеллигенция, учителя. Сидят красивые молодые девушки, молодые ребята. Отдельно большой стол – сидит начальство. А дальше Стэлка меня дергает так за рукав и говорит:
– Посмотри, твои райкомовцы пришли.
Действительно, все, начиная от первого секретаря, пришли сюда, в зал. И сели за тот же стол, где сидело руководство. В их числе и мой знакомый райкомовец. И вот он подходит ко мне и говорит:
– Вам чем-нибудь помочь здесь, вы впервые на таком вечере? Это главный сбор за весь год, даже Новый год не так празднуется. Танцы будут. Так что ждите, все впереди.
– Ну хорошо, тогда у меня к вам просьба. Пожалуйста, познакомьте меня с самым интересным, самым известным человеком среди геологов.
– Пожалуйста, идемте.
– Прямо сейчас? Но они там что-то едят и пьют.
– Прямо сейчас.
Он повел меня к Чемоданову. Это действительно был самый знаменитый человек Чукотки. Самый знаменитый золотарь. Подходим к симпатичному человеку, не совсем молодому, импозантному. «Мой райкомовец» говорит:
– Можно я познакомлю вас с Бэллой Алексеевной Курковой? Это новый корреспондент, собкор «Советской Чукотки», она вот только недавно приступила к своим обязанностям. И, естественно, ее интересует больше всего работа геологов. По-моему, она сама даже мечтала стать геологом.
Искать золото на Чукотке было трудно. И каждый пришедший в тот вечер в клуб подтвердил бы это. Ведь там вечная мерзлота, весной и летом она не растаивает до конца. Тот, кто ищет, – всегда в холоде. Я обвела глазами зал. Передо мной сидели геологи, которые буквально вчера вернулись из глухой тайги. Это были красивые сильные люди.
Я рассказала Чемоданову о замысле:
– Давайте регулярно делать материалы о новых открытиях. О геологах.
– Я согласен.
– А для начала… Вот тут какой-то юбилей у вас намечается. Давайте большую статью, на разворот. Я договорилась с редакцией. Можно я к вам приду?
– Давайте завтра. Сегодня вот отпразднуем, а завтра я вас жду.
Чемоданов мне показал нескольких лучших геологов. Среди них был Сергей Гулин, и бросалось в глаза, как он был красиво одет. «Пижон», – подумала я про себя.
Этот вечер был особенный. Меня познакомили в клубе практически со всей интеллигенцией Певека. И люди это были очень интересные.
На следующий день мы сидели с Чемодановым над статьей. С Николаем Ильичом я как-то сразу нашла общий язык. Он так просто держался, хотя был самый главный человек в геологии. Его уважали и враги, и друзья. Существовало соперничество между первыми геологами, которые открывали Колыму, и теми, которые открыли золото на Чукотке.
Когда Чемоданов открывал золото на Чукотке, все возражали:
– Нет там никакого золота. Ничего там не будет.
А Николай Ильич настаивал:
– Там есть золото. Породы совершенно такие же, как на Колыме.
Николай Ильич Чемоданов работал в Тенькинском районе на протяжении десяти лет. Чукотка и Магадан тогда были едины, то есть считались одним районом. И однажды Чемоданов на одном из совещаний в Магадане заявляет, что хотел бы перевестись в Чаун-Чукотское РайГРУ (геологоразведывательное управление). Золото там искать. Его не сразу поняли. Место это считалось бедное, никудышное. Все колымские не воспринимали Чукотку, не верили, что там что-то будет. Все привыкли к тому, что Чукотка оловянная. Подумаешь, олово добывают. Хотя Чукотка во время войны очень выручила страну. Но ее как золотоносный район отвергали начисто. И вдруг Чемоданов, лауреат Сталинской премии за Колыму, сам просится туда.