Видимо, понимая, что положительный эффект «Джи-Ливиа» может смягчить вину подсудимого, федеральный прокурор и его люди очень тщательно подошли к вопросу об отборе жертв и их родственников, перечисленных в тексте обвинения. Все больные, которых они вписали в документ, страдали немелкоклеточным раком легких не тяжелее второй стадии. Это значит, что болезнь затронула лимфоузлы только со стороны опухоли. Таким образом, при следовании стандартным протоколам лечения, принятым до появления «Джи-Ливиа», эти пациенты, по прогнозам медиков, могли прожить дольше тех тринадцати – восемнадцати месяцев, которые – в зависимости от тяжести состояния – им отводили медики. Было ясно, впрочем, что даже при такой ситуации присяжные неизбежно услышат что-то о достоинствах лекарства «Джи-Ливиа». Ведь они в любом случае будут упомянуты. Как ни крути, этот факт был одним из важнейших в процессе клинических испытаний, лежащих в основе как самого дела, так и позиции обвинения. По сути, Фелд добивается признания того факта, что с правовой точки зрения позитивное воздействие «Джи-Ливиа» не оправдывает убийства.
Кроме того, представители обвинения, видимо, решили не затрагивать эту тему до начала процесса, надеясь, что это позволит им застать Стернов – а может быть, и судью – врасплох. Однако сделать это им не удается. Марта вооружена несколькими аргументами и ссылками на аналогичные дела. Судье, похоже, наиболее убедительным кажется ее последнее замечание.
– Ваша честь, – говорит Марта, – обвинение должно, исходя из текста закона, продемонстрировать «значительную вероятность» того, что действия доктора Пафко могли привести к смерти пациентов, а также того, что ему об этом было известно. А раз так, то нет сомнений и в том, что защита имеет право показывать положительный эффект от лечения препаратом – ведь, с позиции моего клиента, этот момент как раз мог улучшить перспективы пациентов и, соответственно, способствовать излечению.
– Это отвлекающий маневр, ваша честь, – заявляет Фелд. – Существовала значительная, если не сказать преобладающая, вероятность того, что кто-то из пациентов мог умереть в результате использования этого препарата. Несмотря на улучшение состояния некоторых из них, пусть даже большинства.
– Ваша честь, – снова вступает Марта, – оценка действий доктора Пафко и влияния на больных препарата «Джи-Ливиа» – это дело присяжных, а не мистера Фелда. А для того, чтобы члены жюри смогли все это оценить, наша задача – предоставить им все результаты тестирования лекарства, а не только случаи отрицательных последствий, на которых обвинение намеренно делает акцент.
При рассмотрении дел в судах штатов редко поднимается вопрос, что именно можно считать «значительной вероятностью» – в основном по причине того, что статут об убийстве никогда не применялся в обстоятельствах, подобных нынешним. Сонни покидает свое место на десять минут, чтобы своими силами наскоро изучить данную тему. Вернувшись, она выражает свое мнение предельно просто:
– Возражения гособвинения отклонены. Защита имеет право указывать на положительные результаты лечения с помощью препарата «Джи-Ливиа» – разумеется, и в тех случаях, когда речь идет о пациентах, которых, как предполагается, лекарство убило. Некоторые тонкие нюансы законодательства нам придется обсудить и согласовать на завершающей стадии процесса, когда дело дойдет до инструктирования присяжных.
Это – первая конкретная победа, одержанная Стернами от имени Кирила.
Опрос свидетелей возобновляется. Следующим в зал суда вызывают сына женщины, которая умерла через год с небольшим после того, как начала принимать «Джи-Ливиа». Для Стернов в этой ситуации единственная разумная стратегия – стараться сделать так, чтобы этот свидетель, выступающий от имени так называемых жертв препарата, как можно скорее закончил свое выступление. После разъяснения, с которым выступила Сонни, Фелд меняет схему опроса – он начинает с того, что интересуется у сына умершей пациентки, можно ли сказать, что использование препарата на какое-то время улучшило состояние его матери. Как только мужчина заканчивает отвечать, Марта поднимается со своего места и говорит:
– Мы приносим вам свои глубочайшие соболезнования. У защиты нет вопросов.
Следующий свидетель – мистер Хорас Пратт из штата Мэн. Фелд явно тщательно репетировал с ним его выступление. Поднявшийся на трибуну мистер Хорас внешне очень похож на фермера с картины «Американская готика» – разве что вил в руке не хватает. Он одет в брюки цвета хаки и фланелевую рубашку, застегнутую до самого горла.
