– У моего подзащитного двое детей, – продолжает Стерн. – Его дочь, Дара, сидит рядом с матерью. С его сыном, доктором Леопольдо Пафко, которого многие называют просто Леп, вы тоже познакомитесь несколько позже. Он выступит на процессе в качестве свидетеля. Леп и Дара подарили Донателле и Кирилу пятерых внуков. Как это ни удивительно, внуки Кирила также будут упомянуты в свидетельских показаниях в ходе процесса. Конечно же, большинство наших доказательств и аргументов будет так или иначе связано с профессиональной деятельностью Кирила. Вы узнаете, что Кирил Пафко не только клиницист, но и имеет научную степень в области биохимии. В течение более чем сорока лет он является почетным профессором медицинского факультета Истонского университета, находящегося здесь, в округе Киндл. Там он руководил одной из лучших в мире исследовательских лабораторий, занимающихся проблемами онкологии. Кроме того, он основал компанию «Пафко Терапьютикс». Она внедряет результаты лабораторных исследований в практическую медицину и производит препараты, спасающие жизнь пациентам, больным раком. А теперь прошу меня извинить, но вам придется услышать много такого, что так или иначе имеет отношение к онкологическим заболеваниям. Как мы уже убедились в процессе voir dire[1], – говорит Стерн, используя юридический термин, обозначающий предварительную проверку судьей компетентности присяжных, – у многих из нас есть собственный печальный опыт, касающийся онкологии. Он связан, в частности, со страданиями, выпавшими на долю наших близких, любимых людей. Или… – тут Стерн весьма красноречивым жестом прикасается к лацкану собственного пиджака – …на долю нас самих. Если попытаться сравнить борьбу против рака с мировой войной, то Кирил Пафко является одним из лучших генералов, полководцев, представляющих человечество в этой войне. И, как покажут доказательства, которые мы представим, – военачальником, более других заслужившим награды.
Опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости, Стерн делает шаг в направлении присяжных.
– Несмотря на легковесные замечания с моей стороны, – продолжает адвокат, – я уверен, что вы понимаете: для доктора Пафко этот судебный процесс – дело нешуточное. Вы слышали прекрасное вступительное слово моего друга Мозеса Эпплтона, предваряющее разбирательство.
Стерн указывает рукой на стол, за которым сгрудились представители обвинения. При этом Мозес, квадратный мужчина в готовом костюме, купленном в каком-то универмаге, кривит губы в некоем подобии недоверчивой улыбки. Он явно расценивает комплимент Стерна как тактический маневр, каковым он на самом деле и является, но в то же время не может отрицать и того, что слова адвоката не лишены искренности. За долгие годы противоборства с Мозесом, проведя с ним полдюжины процессов, Стерн уяснил, что федеральный прокурор в своих выступлениях обычно демонстрирует невозмутимость и прямоту, которые вызывают доверие у большинства присяжных – если не считать откровенных расистов.
– Мистер Эпплтон в общих чертах изложил аргументы и доказательства, которыми будут оперировать представители гособвинения, – гнет свое Стерн. – По его словам, компания «Пафко Терапьютикс», которую иногда сокращенно называют просто «ПТ», в течение почти целого десятилетия работала над созданием лекарства против рака под названием «Джи-Ливиа». И это истина. Неправдой же является заявление мистера Эпплтона о том, что препарат получил одобрение Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов в ускоренном порядке. Причем это якобы произошло по той причине, что доктор Пафко сфальсифицировал данные клинических испытаний «Джи-Ливиа», скрыв серию неожиданных смертей пациентов. Однако вам предстоит узнать, что Кирил Пафко ничего подобного не делал. Тем не менее мистер Эпплтон настаивает на том, что благодаря этой якобы имевшей место «фальсификации» цена пакета акций компании «ПТ», принадлежавшего доктору Пафко, выросла на сотни миллионов долларов – несмотря на то что жизни семерых пациентов с онкологией, имена которых перечислены в тексте обвинения, преждевременно оборвались. В итоге обвинение напустилось на моего подзащитного, семидесятивосьмилетнего ученого с мировым именем, с такой страстью, словно речь шла о главаре мафии. В пункте 1 подготовленного ими документа имеется даже некая весьма странная формулировка «рэкетирование». Этот термин включает в себя целый набор грубых нарушений федерального законодательства и законодательства штата. В общем, Кирила Пафко обвиняют в мошенничестве, которое обозначено в документе несколькими разными словами, использовании инсайдерской информации в биржевых торгах и, в довершение всего, как будто этого недостаточно, в убийстве. В
