— Если нанести сюда — будем считать, что тут их штаб корпуса, — бомбовый удар ночью, — сказал Бойко. — Результат сомнителен. У них в штабах хорошие укрытия, они теперь с этим не шутят. Если еще сегодня, до темноты, пустить штурмовики с прикрытием истребителей, немцы, может, и понесут потери, но у них останется ночь на то, чтобы после такой штурмовки переместиться на не установленный нами запасной командный пункт. Наилучший вариант — ударить дальнобойной артиллерией одновременно с началом артподготовки, а потом перемежать артналеты и беспокоящий огонь, не давать штабу работать, рвать связь, мешать управлению.
— Все хорошо, — сказал Серпилин, — но как с дальностью? Дальности-то не хватит! Пока не двинемся вперед, на самом пределе будем стрелять. Только снаряды зря расходовать.
Сказал с уверенностью, потому что все это однажды уже прикидывали. Наша артиллерия с нынешних ее позиций практически туда не доставала.
— Вот Маргиани сообщил, — кивнул Бойко на артиллериста, — что в распоряжение фронта из резерва Ставки поступил новый артполк большой мощности. Если поставить его сюда, — Бойко показал на карту, — штаб корпуса окажется в зоне действительного огня.
— Куда? — Серпилин надел очки и посмотрел на карту. — Здесь у вас позиции реактивных установок.
— А мы их переместим сюда, — сказал уже не Бойко, а Маргиани.
— Ладно, — сказал Серпилин. — Допускаю. Поставите, переместите и даже успеете все вовремя сделать. А кто нам этот полк даст? Я о нем, например, еще ни от кого не слышал.
— Есть он, — сказал Маргиани. — Вчера прибыл в распоряжение фронта. Только его не предполагают в первый день наступления вводить. Хотят пока в резерве оставить.
— И что вы мне предлагаете? — усмехнулся Серпилин.
— Попросить этот полк, товарищ командующий, — сказал Бойко.
— У кого?
— Прямо у командующего фронтом.
— Если приедет к нам?
— Если приедет. Я у Кирпичникова про него узнавал, он с самого утра нигде даже не перекусил. Видимо, перекусит здесь, у нас.
— Да-а, — протянул Серпилин.
Предложение было заманчивое, но обращаться к Батюку с просьбой дать этот дальнобойный полк не хотелось. Ставя себя на его место, хорошо представлял, что, несмотря на все соблазны, все же при достаточном количестве артиллерии в армии мог бы придержать у себя в резерве такую силу, как этот полк. Вполне можно нарваться на отказ Батюка — не будет ничего удивительного.
А нарываться на отказ — дело не просто в самолюбии: не хочется и самому привыкать и начальство приучать к тому, чтобы оно тебе отказывало.
По, с другой стороны, если там действительно штаб немецкого корпуса и если организовать по нему такой огонь…
— Хорошо, будь по-вашему, — сказал Серпилин. — Только сразу уточним. Сколько времени ему к нам идти, если нам его дадут, посчитали?
— Посчитали, — сказал Бойко. — Сейчас стоит здесь, в районе выгрузки. — Он показал на карте. — За три часа после получения приказания может дойти на своей гусеничной тяге и стать на место.
— И когда же его перемещать, ночью?
— Нет, днем, — сказал Маргиани. — Желательно, чтобы еще засветло стал на позиции.
— А если немцы засекут его днем в движении?
— А я на всякий случай дал авиаторам заявку, — сказал Бойко. — Если прикроем маршрут движения беспрерывным патрулированием истребителей — не дадим немцам наблюдать, это в наших силах. День длинный, в двадцать один час можно еще успеть пристрелку произвести. Сразу, как на место прибудут.
— А как планируете пристрелку?
— Пристреляемся. Выберем для пристрелки отметку не перед собой, а перед соседом справа, а потом пересчитаем данные, — сказал Маргиани. — Конечно, не будем их там, в штабе корпуса, тревожить своей пристрелкой!
— Это-то понятно, — сказал Серпилин. — Ну, а как с тем, что мы прибытие к нам таких больших калибров своей пристрелкой обнаружим?
— А когда обнаружим, товарищ командующий? — возразил Маргиани. — Обнаружим, когда немцам уже поздно будет. И притом не на участке прорыва. Ну, прибыли на фронт эти калибры! Что немцы за ночь успеют? Доложат, что прибыли, только и всего.
— Да, соблазн велик, — сказал Серпилин.
В эту минуту затрещал телефон. Бойко взял трубку и передал Серпилину:
— Вас.
Синцов доложил ему, что звонили от Кирпичникова. Батюк и Львов выехали из корпуса сюда.
Едва Серпилин положил трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз о том же самом звонили Бойко.
— Пойду к себе, — заторопился Маргиани. — Разрешите?
— Хочешь, чтобы у командующего фронтом без тебя для тебя артиллерию просил? В случае чего — мне отказ, а ты в стороне? Не знал раньше за тобой такого восточного коварства.
— Я буду у себя наготове, — не отвечая на шутливый упрек Серпилина, сказал Маргиани. — А своего оператора пошлю в наш четвертый артиллерийский парк; он рядом с этим хозяйством. Как только позвоним ему туда, он через пять минут будет у них.
— Смотри, как у тебя все рассчитано, — сказал Серпилин. — Иди. Только на всякий случай скажи, откуда агентурные сведения получил об этом хозяйстве? Ссылаться не буду, а знать хочу.
— В крайнем случае можете и сослаться, — сказал Маргиани. — Блинов сообщил.
