Бойко, никогда не упускавший случая дать понять, что о некоторых вещах ему излишне напоминать, ответил, что все в движении и к шести часам, как приказано, будут там, где приказано. Из 111-й дивизии взят полк Ильина. Он тоже в движении.
— Отдайте письменное приказание на имя танкистов, — сказал Серпилин.
— Уже готово.
— Укажите сразу не только ближайшую, но и дальнейшую задачи.
— Указаны и ближайшая и дальнейшая.
— Проставьте время ввода в прорыв завтра в семь ровно. И пошлите туда к ним с этим приказанием Дурдыева.
Дурдыев был заместителем начальника разведотдела армии.
— Пусть ждет меня там, приеду не позже восемнадцати и сам поговорю с исполнителями.
— Ясно, — сказал Бойко. — Где будете и когда вернетесь?
— Отсюда к Миронову. Потом в подвижную группу, к двадцати часам вернусь. Предупреди, чтоб и артиллерист и инженер были на месте. Сразу начнем работать над завтрашним днем. Где Захаров?
— У Миронова.
— Позвонит — передай, что и я там буду. Пусть сам решает, ждать меня или дальше ехать.
Кирпичников, как только разговор закончился, вошел и предложил пообедать: обед привезли.
— Рано. У Миронова пообедаю.
День распогодился, и Серпилин, выйдя на воздух, вдруг заметил, что для командного пункта выбрано на редкость красивое место: сзади в зеленой пойме течет река, а на изрытом окопами желтом песчаном холме, как свечки, — молодые, прямые сосны.
— Даже жалко, что такой командный пункт скоро бросать придется! — сказал Серпилин Кирпичникову и чуть улыбнулся. — Раз обещаешь, что утром далеко за Днепр уйдешь, наверно, завтра и сам туда переедешь?
Кирпичников пока что не обещал уйти завтрашним утром далеко за Днепр, но что ответишь командарму?
— Так точно, товарищ командующий. Приезжайте, будем встречать вас за Днепром.
Серпилин еще раз глубоко вдохнул запах сосен, и ему захотелось задержаться здесь, пообедать, как предложил Кирпичников. Но появление Синцова и майора с саперными топориками на погонах удержало от соблазна.
— А вот и мостовик! — сказал он.
Маленький, чернявый сапер-очкарик картавой скороговоркой доложил, что он, командир отдельного двадцать девятого понтонно-мостового батальона майор Горелик, по приказанию командующего прибыл.
— Что сам прибыл — хорошо. С чем и поздравляю, — сказал Серпилин, пожимая руку саперу. — А вот где ваш батальон тащится? Сам лично, один, без него мостов через Днепр нам не наведешь?
— Никак нет, товарищ командующий, не тащимся, а движемся, как приказано. На рубеж Реста приказано выйти к тринадцати ровно, а сейчас без двадцати. — Майор засучил рукав на поросшей черным волосом руке и так сердито стукнул по стеклу пальцем, словно делал выговор Серпилину за его несправедливость. — А вон моя головная машина, — радостно добавил он, показывая рукой на выползавший из-за поворота дороги грузовик с понтоном.
— Выходит, наоборот, с опережением, — сказал Серпилин. Ему понравилось, как смело разговаривал с ним майор.
— Так точно, с опережением, товарищ командующий.
— Ну что ж, Алексей Николаевич, — обратился Серпилин к Кирпичникову, — значит, поступает в твое распоряжение майор Горелик со своим батальоном. Начальства, как вижу, не боится, будем считать, что и Днепра не испугается. И немецкого огня тоже. — И уже без улыбки, серьезно сказал саперу: — Командир корпуса отдаст вам все необходимые приказания, а от меня напутствие такое, передайте его вашим саперам: в ближайшее время должны быть на Днепре, к ночи — один мост, утром — второй. Сделаете — вся армия будет благодарна, не сделаете — всю армию подведете!
— Понятно, товарищ командующий.
— А теперь поехали, — сказал Серпилин.
— Разрешите узнать ваш маршрут, как поедете? — спросил Кирпичников, подходя с Серпилиным к «виллису».
— Поеду к Миронову. В его полосе — не твоя забота, а в твоей полосе — поедем, учитывая твой доклад о твоем продвижении. Командиру корпуса привык верить; адъютант на карте отметил, где ты, а где немец.
Проселок, по которому поехали от Кирпичникова к Миронову, петлял вдоль Ресты и через полчаса вывел ко второй переправе. Мост здесь был меньшей грузоподъемности и кряхтел под колесами орудий.
Серпилин задержался у переправы, подозвал командира артиллерийского полка, выяснил у него, когда, из какого пункта тронулись и где и когда приказано быть, и, удовлетворенный ответом, поехал дальше.
Дорога, сначала шедшая вдоль берега, все больше уклонялась к западу, огибая лесной массив. Вдали, справа, тоже темнел лес. Судя по карте, оставалось уже немного до того большака, по которому, перейдя Ресту, должна была двигаться талызинская дивизия.
А дорога поворачивала все правей, к дальнему лесу. До сих пор с юга и с запада слышался лишь отдаленный гул артиллерии. А тут вдруг донеслись близкие и частые выстрелы из танковых пушек. Потом несколько хлопков из «сорокапяток», еще несколько выстрелов из танковых пушек и недружный, вразброд, грохот «эрэсов». Прошло несколько минут, и там, впереди, увесисто, с оттяжкой стали бить наши стодвадцатидвухмиллиметровые орудия.
— Товарищ командующий, — сказал Прокудин, глядя на карту, — может, повернем? Тут левей еще одна полевая дорога…
