А вот сходить к Киеву я не против. Осмотреться, сориентироваться. Это же будущая Россия, как-никак. Моя прошлая и будущая Родина. И скорее всего, именно сейчас закладывается ее история. А то, что закладывается она датчанином Рюриком-Хрёреком при участии такого же скандинава Скульда и… Происхождение Дира было мне неизвестно, но на языке данов он говорил без малейшего акцента, да и выглядел соответственно. И лично мне кажется: у меня есть некое моральное право поучаствовать в процессе.
– Так что скажешь, Ульф-ярл?
– Мне надо посоветоваться с братом, – уклонился я от немедленного ответа.
– Советуйся, – милостиво разрешил Рюрик.
– И неплохо бы горло промочить, – я поглядел на Рюрика. – Князь?..
Дира аж перекосило слегка. Напитки и прочее – обязанности хозяина. И хозяином, выходит, я считаю Рюрика, а не его.
– Дренг! – рявкнул Дир, от злости даже позабыв перейти на словенский.
Но отрок с той стороны дверей его понял. Возник в дверях.
– Еды и питья! – прорычал Дир. – Живо!
Дренг пропал. Уточнять ничего не рискнул. Еще прибьют в сердцах.
Наступила тишина. Относительная. Стук, лязг и крики, доносившиеся со двора, были довольно громкими.
– А неплохо бы еще разок в мяч перекинуться, – с хитрой улыбочкой проговорил Сутулый. – Я бы и сам сыграл. А ты, Хвити?
– Охотно, – поддержал я беседу. – Нас тут четверо. Соберем по команде и…
– Не стоит, – вмешался Рюрик. – Не то опять кто-то без головы останется. Да и выступаем скоро. Ты, Ульф-ярл, с решением поторопись. Время не ждет.
– Спешка хороша при ловле блох, – отозвался я нарочито ленивым голосом. – В Киев я с тобой всяко пойду, а там и решим, что дальше.
Не понравилось.
А нечего. Не конунг ты мне больше, князь Рюрик. Союзник максимум.
– Плохая мысль, – заявил Бури.
В мой малый совет входило семеро. Брат, естественно, Витмид, Малоун, Оспак, Тьёдар Певец, Бури и Вихорёк. Последний не столько потому, что числился моим сыном, сколько из-за того, что представлял в моем хирде молодежь: варяжат и кирьялов с весинами.
А еще здесь была Заря. По собственной инициативе.
Бури высказался первым. И к его мнению стоило прислушаться, ведь он разбирался в степных раскладах получше остальных. Даже так: он единственный, кто знал их не понаслышке. Но аргументировать все равно должен. Впрочем, мой мастер-стрелок и сам это понимал.
– Побить заставы при волоках можно. Там хузар мало. Обычно союзники из печенегов.
Я обратил внимание, что он произносит слово «хузары» не совсем обычно. Что-то похожее на «кха-азар».
– С этой стороны хакан много войск не держит, – продолжал Бури. – Нет нужды. Его враги на полдне и на востоке.
– И что же, он так запросто отдаст эту землю? – с сомнением проговорил Малоун.
– Земля не его, – поправил Бури. – Земля его данников-печенегов. И там – не здесь. Там – степь. Приходит кто хочет. И уходит… Если сможет, – Бури неприятно улыбнулся. – А вот волоки – другое дело. Волоки – это мыто. С каждого каравана на каждом волоке. На Днепре их немало. А на длинных еще за помощь берут. И тоже немало.
– И все платят? – оживился Медвежонок. Небось уже представил, как будет и на Днепре купцов облегчать.
– Лучше отдать малую часть, чем все.
– Лучше забрать все, чем часть! – ухмыльнулся Витмид. – Много воинов на этих волоках?
– Уверен, что справишься с конным печенегом? – на азиатской маске, которая была у Бури вместо лица, проступила еле заметная улыбка.
– А ты? – с вызовом поинтересовался Витмид.
Кажется, он обиделся.
– Я – да. Я немного умею управляться с луком. А ты?
Вихорёк хихикнул.
– Хотя… – задумчиво протянул Бури. – У нас пара сотен птенчиков. Почему бы не поучить их законам Неба… Половину, скорее всего, убьют, да…
– Эй! – перебил я мудрого азиата. – Никого убивать не будем!
– Мы – нет. Харавой – да.
– Харавой – это что еще за зверь? – заинтересовался братец.
– Это те печенеги, что у Днепра кочуют. Плохие люди. – Подумал немного и уточнил: – Но хорошие воины. – Подумал еще немного и добавил: – Хузары лучше. И хузары там тоже будут. На волоках точно. Следят, чтобы доля хакана доставалась хакану, а не печенегам. В каждой малой крепости есть хузары.
– А что за крепости? – заинтересовался Вихорёк.
– Разные. Есть совсем маленькие. Есть побольше. Как Ладога. На больших волоках.
– А я бы на Киев посмотрел, – мечтательно произнес Тьёдар. – Говорят, из здешних гардов он самый большой и богатый. Больше Смоленска.
– Еще Чернигов есть, – проявил эрудицию Вихорёк. – Тоже большой.
– А Скульд с нами пойдет? – подал голос Парус.
Я покачал головой.
Хотя мог бы. Рюрик его все-таки обратал. Сутулый оказался не столь предан Сигурду, как я полагал. И, что важнее, как полагал сам Сигурд.
Сегодня Сутулый официально объявил, что больше не является ярлом Змееглазого. Собрал свое немаленькое войско, взобрался на холмик и объявил себя независимым конунгом. И тут же предложил своим подчиненным сменить ориентацию.
