Налетчики разбили лагерь прямо на берегу, метрах в двухстах. И уже начали разбирать корабельный сарай, твари.
Как жаль, что нельзя услышать, о чем говорят враги.
Хотя почему нельзя…
– Старри, иди сюда, – позвала она одного из мелких помощников кузнеца. – Хочешь серебряную монету?
Глазенки у мальца загорелись.
– Лезь сюда. Видишь, где у пристани бурьян разросся? Проберись туда и послушай, о чем викинги говорят.
– А если поймают?
Мелкий, носатый, черненький. Скворец он и есть скворец[5].
– Скажешь, что не успел к нам и прятался.
– А если мучить станут?
– Зачем им? Что ты можешь знать? Скажешь, что кузнечному делу учишься. Тогда точно не убьют. И знаешь что… Если узнаешь что важное, свободным станешь.
– Не хочу свободным! – замотал головой малец. – Вы ж тогда кормить не будете.
– Будем, – пообещала Гудрун. – И со двора не погоним. Будешь так же у кузнеца работать.
Конечно будет. Если не убьют. Если их всех не убьют.
Но, может, и обойдется. Даже отсюда слышно, как во вражеском лагере орут.
Умно Кольгрим придумал. Не зря самых лучших коней на Сёлунде растит. Самых лучших и самых дорогих. Жеребцов на развод ему из франкских земель привозят.
– И чего вы испугались? – пожал плечами Кетилауг. – Убьем всех, никто не узнает. Ни Ульф, ни Рагнарсоны.
– Что это за месть, если о ней никто не узнает, – проворчал Йоран. – Да и не узнают ли? Этот болтун Горластый назвал Кольгриму мое имя.
– И что с того? Кому он расскажет, если умрет? Если они все умрут? – повторил Кетилауг.
– А если кто-то сбежит?
– Нас много. Обложим со всех сторон. По мне, так стоит поставить наблюдателей уже сейчас. Может, поймают кого.
– Проснулся, – проворчал Йоран. – Уже поставил. И уже поймал.
– Я на кузнеца учусь! – пискнул Старри уже в который раз.
Он взмок от страха и трясся, как пойманный зайчонок.
– Только это и твердит, – сказал поймавший мальца дренг. – Может, пятки ему прижечь?
Старри пискнул совсем тоненько и сомлел.
– За водой сходи, – велел дренгу Йоран.
– Притопить его хочешь? – спросил Кетилауг.
– Остудить. Давай живо.
Йоран присел на корточки, оглядел мальчишку, отдельно – руки. Лапки хилые, но есть следы мелких ожогов. Похоже, не соврал насчет ученика кузнеца.
Вернулся дренг с водой в кожаном ведерке.
– Облей его! – велел Йоран.
Помогло. Очухался.
– Я твой друг, – сказал мальцу Йоран. – Не бойся, не обижу. У меня внук такой же, как ты.
Тут Йоран приврал. Внук у него совсем не такой. Внук – воин, хоть и маленький. Он бы не струсил. А этот явно не северных кровей. Трэль. Грязный тощий поросенок. С таким – только лаской. Не то околеет от страха.
– Уйдите все, – велел Йоран. – Я сам с ним поговорю.
И поговорил. Йоран с детства умел ладить со зверушками.
– Что сказал крысеныш? – спросил Кетилауг. – Сколько людей у волчицы?
– Думаешь, он умеет считать? – Йоран с удовольствием потянулся. Время не щадит. Долго сидеть на корточках было трудновато. И видя, что Кетилауг и остальные сгорают от нетерпения, продолжил: – Нам не повезло. В праздник угодили. Не один Кольгрим с ними. Похоже, многие из соседей сейчас там, – он показал на частокол.
– А что за праздник у них? – влез кто-то из собравшихся вокруг бойцов.
– А нам что за дело? – буркнул Кетилауг.
– Верно, – неожиданно поддержал чужого вождя Горластый. – До праздника нам дела нет. А до тех, кто там заперся, – есть.
– Бондов испугался? – пренебрежительно бросил Кетилауг.
– Это наши бонды, – напомнил Рэв. – Сёлундские. Они копье держать умеют. Но не в них дело.
– Что у тебя за хирдманы такие, ярл? – Кетилауг повернулся к Йорану. – Я вот трусов на румы не сажаю.
– Странно мне слышать такое от тебя, Кетилауг, – отреагировал Рэв Горластый. – От человека, которого Ивар Рагнарсон прилюдно унизил и ободрал, как зайца! Это теперь ты орешь, что не боишься Ивара. А тогда, говорят, чуть в штаны не наделал от избытка храбрости!
Кетилауг отреагировал мгновенно. Раз – и уже меч в руке. Ну да, лысый не значит старый.
Рэв тотчас обнажил свой. И следом за ними еще десятка три бойцов. Хирды Йорана и Кетилауга соединились первый раз, и дружбы меж ними не было.
– А ну убрали клинки! Живо! – рявкнул Йоран.
Часть его людей послушалась. Но часть спрятала оружие только после того, как это сделали люди Кетилауга. Последним – Рэв Горластый.
– Ты что творишь, хольд? – строго сказал ему Йоран. – Смерти ищешь?
– Я-то нет. А вот ты, ярл, похоже, да! – дерзко ответил Горластый. – Бескостный не простит. Узнает…
– А с чего бы ему узнать! – перебил Кетилауг, угадав, что за дерзостью Горластого стоит уверенность в том, что остальные хирдманы его поддержат. – Ты, что ли, ему скажешь?
– Да уж найдется кому сказать! – мрачно посулил Рэв. – Даже не надейся, что всех убьешь. А тебе, Йоран-ярл, я так скажу: ты привел нас пограбить богатое поместье, которое некому защитить, да еще и обещал, что ворота нам изнутри откроют. Что-то я их не вижу, открытых ворот! И поместья, которое некому защитить, тоже не вижу. Зато я не раз видел, как Бескостный наматывает на столб кишки тех, кто ему не угодил! Верно я говорю, братья?
