Стоит, пялится. Гадает, наверное, зачем она его позвала. Света луны хватило, чтобы Заря увидела, как расширились у негораздка ноздри. Даже угадала почему. От нее изрядно пахло брачным ложем.
— Напомни, как тебя звали? — попросила Заря, покачивая зажатой в правой руке деревяшкой — ученическим мечом.
— Бивой, — буркнул негораздок. — Сын…
— Чей ты сын, не важно, — перебила Заря. — И имя теперь у тебя Бишка. Негоже холопу воинским именем зваться.
— Я не холоп! — взвился бывший отрок.
Руки Заря ему не просто так развязала, а с умыслом. Чтобы ощутил свободу и взыграл. Так чужих жеребцов объезжают. Сначала дают волю почуять, а потом принуждают к повиновению, чтобы забыли прежнее и ходили под хозяйским седлом.
Вот и с этим так. Дать вздыбиться, а потом пригнуть к земле.
Он и пригнулся. Задохнулся и скрючился, когда деревяшка воткнулась ему в солнечное сплетение.
— Холоп, холоп, — заверила Заря, цепляя его деревяшкой под подбородок и вынуждая выпрямиться. — Ольбард отдал тебя моему мужу, а муж подарил мне.
— Я свободный… варяг… — просипел парень. — Нельзя так… — Разогнулся он с трудом. Но урока не понял. — Нельзя свободного… так.
— Еще как можно! — Заря засмеялась.
И ткнула его деревяшкой. На этот раз куда сильнее. «Свободный варяг» рухнул наземь, свернулся ежиком и долго не мог вдохнуть, разевая по-рыбьи рот и тараща на Зарю полные ужаса глаза.
На этот раз поднимать его Заря не стала. Дала немного отлежаться, снова задышать…
И ткнула палкой в бок.
Парня снова скрючило. Но теперь отлеживаться ему Заря не позволила.
— Сел, негораздок!
Не послушался. Сразу. Заря сделала вид, что собирается снова ткнуть, и он сел. Кривясь и шипя, но сел.
— Как тебя зовут? — снова спросила Заря.
— Бив…
Тычок, и он снова корчится на земле.
— Сел! Как тебя зовут? — И через мгновение еще один тычок: — Долго думаешь!
Сломался, пробормотал, втягивая голову в плечи:
— Бишка…
Нет, не сидеть такому на руме. Слизняк. Но он был варягом. Отроком и посвященным. Был. Место в строю освободилось.
— Повезло тебе, Бишка, — сообщила Заря негораздку. — Ты — раб, но не какой-нибудь свинопас, а личный трэль дочери князя и жены ярла. И если будешь расторопен, то когда-нибудь я подарю тебе свободу. Или смерть, если решу, что ты бесполезен.
Эк она красиво сказала. Не хуже Тьёдара Певца.
— Пошел! — велела Заря и погнала теперь уже окончательно охолопленного Бишку обратно на драккар.
— Спать здесь, — разрешила она. — Утром ждать меня.
Связывать не стала. Но предупредила на всякий случай:
— Сбежишь, найду. И брату отдам. И не Вильду, а старшему. Свартхёвди Сваресону. Берсерку. А он сделает с тобой то, что нурманы с беглыми делают. Хотя нет, лучше — как со строптивыми бычками. Знаешь, что с ними делают, Бишка?
Кивок. Он знал. И нисколько не сомневался, что слова этой волчицы с делом не разойдутся.
«Это было легко, — подумала Заря. — Теперь я в дружине Молниерукого. И заодно и долг вернула».
Бывший отрок Бивой, а ныне — обельный холоп Бишка, когда-то был в ватаге мальчишек, которые травили Зарю за то, что она училась стрелять. Бишка в ватаге был не самым главным, но самым подлым. За косу дергал, щипал за… За разные места.
А главное, именно он сломал ее детский лук, который она сама любовно сладила из правильно высушенной березы, купленной за ладожскую стеклянную бусину.
Такое не прощается.
Никогда.
— Корабль наш нашли!!! — сообщил вбежавший в дом дренг Хрейн.
Хрейн Финн. Прибился к их крепости год назад. Отец прислал. Гуннару он — дальний родственник.
— Не ори так, — поморщился Гуннар Гагара. Два дня назад ему в шлем ударило копье, и голова все еще болела. Возраст, однако. В молодости он бы удара и не заметил.
— Какой корабль?
— «Шаловливую»! Свеи ее на буксире вели.
— Не ори, я сказал, — проворчал Гагара. — Свейский драккар вел?
— Ага.
Обидно, но терпимо. Тем более кнорр чужой. Капитан его тоже из вестфолдингов, но Гуннару не родич.
Гагара потер висок. Вопрос: пригодится ли небольшой кнорр свеям для штурма? Чем же его грузили?..
— Гуда, что было на «Шаловливой»? — спросил он.
Жена задумалась ненадолго…
— Железа сырого десять криц, воска не помню сколько, живица…
— Довольно.
Ничего такого, что можно использовать при штурме. А вот то, что доставила в крепость «Шаловливая», уже пригодилось. Живой груз: две коровы, пять овец и дюжины полторы свинок. Свиней и овец уже пустили под нож, а коров пока оставили. Сена хватает, а молоко пригодится. Детишек в крепости много, да и взрослые от маслица со сметанкой не откажутся. А вот чем нагрузили «Шаловливую», Гуннар не помнил. Зато Гуда о торговых делах крепости знала все. И не забывала. Спроси ее о том, что год назад случилось, непременно ответит.
Да, немедленной пользы свеям от груза «Шаловливой» не будет. Но сам кнорр может пригодиться. Добро вывозить, если крепость падет.
