Ахнула Ула. Фюрер сдавленно крякнул, сгибаясь, падая на колени, обеими руками дернувшись туда, где боль полыхнула, как плазменный заряд. Тихий поймал его за голову, нежно легли на затылок и подбородок узкие ладони.
Рывок.
Хруст.
– Еще вопросы? – Тихий обернулся к солдатам. Вопросов больше не было.
– Складской отсек упал в пяти километрах к востоку, – как ни в чем не бывало сообщил Азамат. На тело Фюрера, все еще лежащее рядом с модулем, он даже не смотрел. – Кинг, точные координаты!
– Шестьдесят градусов, четырнадцать минут! – отрапортовал чернокожий громила Кинг. Такие, как он, в разнообразных боевиках считать умеют до четырех, а из оружия признают только роторные пулеметы. По одному в каждой руке.
Кинг был лучшим в роте радистом, шифровальщиком, специалистом по электронным средствам связи. А если приходилось ему стрелять – от бедра, навскидку попадал в подброшенную монету. С первых дней службы в армии Кинг разрывался между тончайшей электроникой и смертельным изяществом снайперских винтовок. В конце концов электроника победила. Снайперов в роте хватало. Тот же Айрат, помимо обязательного умения стрелять и попадать, обладал необходимыми для снайпера терпением, внимательностью, способностью ждать до бесконечности и нажимать на курок в тот единственный миг, когда это действительно необходимо.
Электронщиков, равных Кингу, больше не было.
– Пижон и Джокер, понесете Резчика. Айрат – в середину. Ула, ты тоже. Айрат, присмотри за ней. Пуля, Зима, вперед с огнеметами. Ворон, Гад и Кошмар – замыкающие. Стрелять во все, что двигается, – Тихий перешагнул через мертвеца и аккуратно закрыл входной люк. Заблокировал механизм. – Пошли.
– А он? – нерешительно спросил Башка, кивнув на Фюрера.
– А его без нас съедят. Вперед!
Айрат слегка подтолкнул замешкавшуюся Улу:
– Идем. Если слышишь приказ, его нужно выполнять, а не думать.
– Когда ты прикажешь прыгать, я должна прыгать, а не спрашивать, как высоко, да?
– Да.
– Ну попала… – вздохнула биолог.
– Зато живая, – резонно заметил Айрат. – Хватит болтать, выживем – наговоримся.
Они перепуганы, никто пока еще не понял, что происходит, и защищается каждый, как умеет. А умеют-то они немногое: забраться в панцирь, спрятать голову, и пусть все идет, как идет. Они даже благодарны тому, кто отдает приказы. Любые. Главное, самим не думать. Да. Они благодарны.
Пока.
Рано или поздно все придется как-то объяснять. Ула уже попыталась задавать вопросы, и смерть Фюрера сдержит ее ненадолго. В том, что касается опасности, женщины почему-то чувствуют себя особенными, полагают, что им позволено больше, чем другим.
Сейчас, однако, не до нее. И не до вопросов, от кого бы они ни исходили. Вон та группа деревьев опаснее, чем выглядит. Еще несколько шагов, и можно открывать огонь…
–…огонь!
Три совершенно безобидных с виду тонкоствольных деревца взорвались пенными брызгами. Четвертое изогнулось, беспорядочно хлеща ветками пустоту и соседние стволы.
– Они что, живые? – Пуля поудобнее пристроил свой огнемет.
– Были. – Тихий огляделся. – Вперед Рысью!
Вместо пяти километров пройти пришлось семь. Пройти или пробежать, или прокрасться, опасаясь даже дышать. Командир задавал темп и направление. Идти по прямой не получалось. Даже когда позволяли это просветы в зарослях, Тихий руководствовался не удобством дороги, а какими-то своими, ему одному ведомыми соображениями. После первых двух стычек его чутью поверили беспрекословно. Азамат приказывал стрелять по совершенно безобидным с виду деревьям, несколько раз аж до самой земли приходилось выжигать слой гниющих листьев, а однажды из гранатомета разнесли нагромождение упавших и полуупавших древесных стволов. И всякий раз под личиной растений скрывались живые, хоть и не очень быстрые твари. То, что прикидывалось буреломом, было и вовсе неописуемым. Оно успело один раз плюнуть, слава богу, ни в кого не попало, и только после заряда плазмы, влетевшего ему точно между жвал, сдохло в корчах.
– Это какой-то бред, – констатировала Ула вполголоса, когда они с Пенделем проходили мимо останков плюющегося монстра. – Посмотри, видишь, во-он там, на ветках?
Айрат бросил мимолетный взгляд вверх. Ничего особенного не увидел.
– Там висит его центральный сегмент, – объяснила Ула. – Живой, но без конечностей. А нас пыталась атаковать одна только голова. Или головогрудь. Где-то еще хвост должен…
Впереди выстрелили. Дважды.
– Вот это, наверное, хвост.
– Хочешь сказать, – нахмурился Айрат, – эта здоровенная тварь была только головой? Без туловища, что ли?
– В том-то и дело. Ему гранатой вырвало центральную часть, и ее не добили. Думаю, что из этого рано или поздно вырастет новая особь.
Айрат выразился емко и неприлично.
– Я же говорю: фантастика. И птиц здесь нет ни одной, – согласилась Ула. – Но главное, непонятно, откуда Тихий знает, когда и куда нужно стрелять.
– Чует, – объяснил Айрат.
– Как?
– Жопой!
– Да? – Ула задумалась и замолчала.
