– «Сенокос». Картина Констебля. Он отдал ее в мастерскую, чтобы там заменили раму.
– Ну, ладно… ммм… а что насчет той комнаты?
– Это комната Бэкки.
– Черт, а кто такая эта…
– Его племянница. Она иногда бывает у него. Дом большой, а своих детей у Ларри нет. К тому же они очень близки с сестрой.
Девушка подумала о фото, найденном в тумбочке в туалете.
– На снимке его сестра?
Вайолет кивнула.
– Еще вопросы есть?
– Прости, мам. Я просто не хочу, чтобы он причинил тебе боль.
– Не нужно во всем искать подвох, милая, – она обвела рукой их убогую комнату. – Тебе не кажется, что у нас и так хватает забот? Думаешь, я хочу и дальше растить дочь в таких условиях? Не об этом я мечтала. Не о жизни в комнатенке над паршивым хозяйственным магазином, без приличной работы и со стариком, который думает…
Тара выразительно посмотрела на мать и кивнула на дверной проем, в котором застыл Альф.
– Что думает, Вайолет?
– Альф, я тебя не заметила.
– Это я уже понял.
– Прости меня. Ты же знаешь, что нам хорошо здесь. Не знаю, что бы с нами было, если бы ты не приютил нас той ночью. Пожалуйста, не считай нас неблагодарными, – она поцеловала старика в щеку. – Мы обе любим тебя.
– А я вас люблю, – проворчал Альф.
Вайолет отпустила его руку.
– Ладно, мне нужно закончить с этим пирогом. В котором часу прибывает твоя герцогиня, Альф?
– В четыре, – он шаркнул ногой по линолеуму. – Кажется, тут нам тоже не мешало бы прибраться.
– Предоставь это нам, – ответила Вайолет. – Ты можешь просто сидеть и руководить. Тара, живо бери швабру и ведро.
– Почему я? Разве я не буду помогать тебе с готовкой?
– Не спорь. Вполне успеешь и то и другое.
Через несколько часов все трое уже любовались результатами своего упорного труда. Маленький квадратный столик ломился от еды. Тара приготовила пасту с рыбой и сэндвичи с огурцами. По настоянию Альфа она срезала с хлеба все корки, но сохранила их для птиц, ведь старик не любил выбрасывать продукты. В глубоких тарелках были разложены чипсы, сырные шарики, маринованный лук и маленькие колбаски. Бисквит, испеченный Вайолет, красовался на подставке для торта, размещенной в самом центре стола. Она, конечно, немного передержала его в духовке, но благодаря толстому слою сахарной глазури ей удалось это скрыть. В хрустальной вазе для фруктов красовались консервированные персики. Маленький молочник наполнили сгущенкой.
– Вы сотворили для меня чудо, девочки, – сказал Альф. – Эта кухня никогда еще не была такой чистой. – Я и забыл, какого он цвета, – добавил старик, глядя на линолеум. А не пропустить ли нам по стаканчику шерри, пока ждем Джудит?
– Я воздержусь, – отказалась Тара. – Если это что-то вроде того чинзано, мне будет плохо.
– Ты права. Вайолет?
– Плесни мне чуточку.
К пяти часам Вайолет уже выпила слишком много шерри, что в сочетании с пустым желудком вызывало легкое головокружение.
– Она всегда так опаздывает, Альф?
– Ну, она очень загружена. Ты же знаешь, что такое политика. Что-то обязательно случается в самый неподходящий момент.
– Мам, можно мне бутерброд? Я умру от истощения.
– Тара, я же говорила тебе. От истощения умирают люди в Африке, а ты всего лишь слегка проголодалась. Можно ей сэндвич, Альф?
– Давайте подождем еще полчасика, ладно? – старик посмотрел на часы.
– Но…
Вайолет выразительно посмотрела на дочь.
– Альф велел подождать.
К шести часам у Вайолет уже так урчало в животе, что старик едва не вызвал сантехника. Она похлопала себя по животу.
– Боже ты мой, простите.
– Тебе надо поесть, мам, – настаивала Тара. – Как и нам всем.
– Что думаешь, Альф? Начнем без нее? Уже довольно поздно.
– Да, думаю, пора. – Альф откинул занавеску. От его дыхания стекло затуманилось, и старик протер его рукавом. – Она точно приедет. Она хорошая девочка, просто очень занятая.
Тара и Вайолет быстро наполнили свои тарелки.
– Ммм… Так-то лучше, – промямлила девушка.
– Не говори с набитым ртом, детка. Альф, почему ты не ешь?
На коленях у старика стояла пустая тарелка.
– Не беспокойся, я поем. У меня просто бабочки в животе. Слишком взволнован перед встречей с Джудит.
В коридоре зазвонил телефон, и хозяин попытался подняться с кресла.
– Это, должно быть, она.
Вайолет заставила его вернуться в кресло.
– Предоставь это мне. Я поговорю с ней и узнаю, в котором часу ее ждать.
Выходя из кухни, женщина прикрыла за собой дверь.
– Алло.
– Ой, кто это? – та, что задавала этот вопрос, протяжно зевнула. – Ух, простите.
– Это Вайолет? А вы кто?
– Могу я поговорить с Альфом Бикерстаффом?
С Альфом Бикерстаффом! Сколько Альфов, по ее мнению, проживают в этом доме?
– Это Джудит?
– Да, он дома?
– Вы опаздываете уже на два часа, – прошипела Вайолет в трубку. – Где вас черти носят?
– Простите, но кто вы вообще такая?
– Я – дура, которая стерла все пальцы, готовясь к вашему высочайшему визиту. Ко скольким вас ждать?
Последовала долгая пауза, во время которой Вайолет расслышала на заднем плане клацанье стаканов и голос, который прошептал:
– Куда девать посуду, Джуд?
– Ммм… Я не приеду. У меня тут кое-какие дела. Очень важные.
– Более важные, чем встреча с собственным отцом?
